Не поэтому ли Мет-астис разыскивал меня перед смертью? Моё главное преступление было вовсе не в том, что я когда-то пытался его убить. Я отказалась стать той, кем он желал меня видеть – грязным медеком, обречённым блуждать по миру как неприкаянный дух и не способным найти места, которое можно назвать домом. Если именно такова была его цель, то теперь Мет-астис из Дома Мет – лорд-маг и пытливый учёный – улыбался, глядя на меня из своего джен-тепского загробного мира. Ибо я и вправду стала неприкаянным духом.
Тёмный Сокол клялся, что я заплачу за смерть его бывшего учителя. И молодой маг сдержал слово. Он превратил мою жизнь в свод правил игры, пусть даже я не хотела в неё играть и не могла выиграть.
Правило первое: ты всегда будешь одна.
До той ночи в многоквартирном доме в Домиза-Паго магические символы, которые он так старательно начертил на моей шее, вызвали своего рода пассивное отвращение у тех, кого он называл «порядочными людьми». Чем более достойным и сострадательным был человек, тем меньше он хотел находиться рядом со мной. В целом понятно.
Если бы такой ошейник оказался на мне, когда я повстречалась в пещере с сэром Джервасом и сэром Розаритой, заклятия в сигилах наверняка заставили бы их бросить меня там, чтобы я сдохла вместе с прочими.
После смерти Мет-астиса Сокол издалека вливал в символы всё больше и больше своей магии. И теперь чем добрее был человек, тем сильнее ему хотелось мне навредить. О, сначала он мог пожалеть грустную измождённую девушку, встретив её на дороге. Но через день или два – а чаще всего через несколько часов – в нём вспыхивала ярость. Эта ярость заставляла добрых людей гнать меня прочь, кидать камни мне в голову и сулить разнообразные зверства. Порой я чувствовала себя виноватой при мысли, как стыдно им будет, когда горячка пройдёт и останутся только воспоминания об ужасных словах, которые они наговорили.
И я оставалась одна. Иногда плакала, иногда выкрикивала грязные ругательства, кляня весь мир. А чаще всего – просто скучала по Ариссе. По её долговязой фигуре, небрежной позе и озорному взгляду. А больше всего мне не хватало грубоватой непоколебимой уверенности, таящейся в её улыбке.
Порой тоска становилась так невыносима, что я пыталась подражать Ариссе. Я делала вид, что сигилы на моей шее – это знаки почёта, и шагала по людной улице с таким видом, словно купила весь город. Понятно, я никогда не делала этого долго, поскольку тогда люди ненавидели меня ещё больше. Всем было проще, если я опускала глаза долу. Именно так я и поступала.
Через несколько недель я научилась играть по правилам, которые установил для меня Сокол. Я никогда не оставалась рядом с человеком дольше нескольких часов. К тому времени, когда он понимал, что хочет меня убить, я была уже далеко и становилась просто гадким воспоминанием, которое вскоре забудется. Так я могла без труда познакомиться с кем-нибудь новым – доброй старушкой, суровым бродячим священником или даже красивым парнем, обедающим в парке. Познакомиться, воспользоваться их великодушием и исчезнуть прежде, чем в глазах нового знакомца появлялась первая искра отвращения.
Жизнь превратилась в бесконечную череду афер и странных эфемерных отношений. Многообещающая дружба, которая началась и закончилась за один день. Любовные связи, состоящие из нескольких застенчивых взглядов и моего отчаянного желания ощутить прикосновения другого человека, который в итоге не вцепится мне в горло… Так можно сойти с ума. Я почти уверена, что и сошла.
А затем появилось правило номер два: иногда и захочется остаться одной, но не выйдет.
– Он тебе понравился? – иногда спрашивал Сокол, появляясь в виде пчелиного гудения в ушах, когда я исчезала за углом или в тени переулка – пряталась от очередного нового знакомого, окликавшего меня по имени, которым я назвалась в тот день. Марса, Лувения, Джубис, Андея. Фериу… Нет, стоп, это же не одно из тех имён, да?
Смех Сокола порхал в моём черепе, словно бабочка, а потом снова исчезал. Но я выяснила, что умение выживать – это талант, и он способствовал появлению других навыков. Я научилась использовать насмешки Сокола, чтобы понять пределы его власти надо мной. Например, иногда я слышала его дважды за ночь, а иногда недели или даже месяцы проходили в тишине. Это значило, что связь была непростым делом и требовала либо предельной концентрации и уединения, либо какого-то особого места – например, святилища мага, где можно сотворить нужное заклинание.