В моём учебнике по зоологии был рисунок лап белкокошки. По ним становилось понятно, что эти зверьки могут красть мелкие вещи. Да и вообще, всем известно, что они прирождённые воры.
Было забавно наблюдать, как маленькая бандитка роется в седельной сумке. Покопавшись внутри, она издала взволнованный щебет и вытащила небольшой свёрток из марли. Она положила его на спину коня – неспешно и аккуратно, будто бы готовясь к пикнику. Внутри была еда. Возможно, сыр, но больше это походило на бисквиты или ещё какое-то печенье. Белкокошка взяла одно и с восторгом принюхалась.
Пёс залаял. Белкокошка подалась в его сторону, злобно рыкнув. Потом она остановилась и с явной неохотой бросила первое печенье псу. Тот подпрыгнул, поймав его в воздухе, проглотил в единый миг и завилял хвостом.
Белкокошка попыталась откусить от второго печенья, но едва не слетела с седла. Конь успокоился только тогда, когда маленькая зверюшка забралась ему на голову и сунула угощение прямо в рот.
Лишь после этого раздражённая белкокошка получила своё собственное печенье. Она пыталась не торопиться – обкусывала края и облизывала губы, но потом начала есть всё быстрее, быстрее, словно уже не могла остановиться. Вскоре печенье исчезло. Она потянулась за следующим.
Пёс издал низкий рык – на сей раз не такой громкий, но более грозный, словно хотел убедить белкокошку в серьёзности своих намерений. Та защебетала почти жалобно, но пёс только рявкнул в ответ.
Яростно фыркнув, она снова завернула печенье в марлю и сунула свёрток обратно в седельную сумку, даже потрудившись застегнуть ремень, что далось ей с бо́льшим трудом, нежели расстегнуть. Затем белкокошка перепрыгнула со спины коня на один из опорных столбов и взобралась по нему. Она скакнула на крышу таверны, а с неё перебралась на соседнюю, вероятно, собираясь учинить где-нибудь ещё одно ограбление.
Странный звук застал меня врасплох. Потребовалось не меньше секунды, чтобы понять, что, во-первых, кто-то смеётся, а во-вторых, этот «кто-то» – я сама. Я не могла припомнить, когда в последний раз смеялась. Очень забавно, учитывая, что берабески (это народ, который живёт в самой южной части континента) иногда называют медеков «смеющимися людьми».
Но тогда мне было так хорошо! Я стал свидетелем сцены, которую никак не ожидала увидеть. Да и вряд ли хоть кто-то когда-нибудь видел подобное: белкокошку и пса, обсуждающих печенье.
Суть дела, видимо, заключалась в том, что белкокошке позволили украсть одно – и только одно! – печенье при условии, что ещё по одному она отдаст псу и коню.
Я снова подумала, каким прекрасным мог бы стать мир, если б моими товарищами были пёс, конь и белкокошка. В следующий раз, когда голос Тёмного Сокола зазвучит у меня в ушах и маг издевательски скажет, что мне суждено страдать в одиночестве до того дня, когда я лягу в грязь и помру, я бы ответила: «А разве я одна? У меня есть друзья, и других не требуется».
Слишком по-детски? Конечно. Но именно о таких глупостях вы и думаете, когда сидите под палящим солнцем, страдая от жажды и голода.
Теперь мне было интересно, смогу ли я заключить сделку с псом, подобную той, которую он заключил с белкокошкой. Немного воды для меня, немного для него?.. Может, он захочет договориться и насчёт печенья?
Я медленно и осторожно поднялась на ноги и заковыляла через дорогу, к таверне. Я заговорила с псом самым приятным и спокойным голосом, на какой только была способна. Звучал он так себе – к тому времени я довольно сильно охрипла.
– Привет, приятель, – сказала я. – Сегодня хороший день для сделки, тебе не кажется?
Пёс ничего не ответил. Он не лаял и не рычал.
– Довольно жаркое солнце, – небрежно заметила я, прикрыв глаза и глянув на небо.
К тому моменту я была примерно в десяти футах от коня, а пёс по-прежнему ничего не делал. Я восприняла это как хороший знак.
– Итак, вот что мы сделаем: я открою эту седельную сумку, как твоя подруга-белкокошка, и очень медленно достану флягу. Затем я выпью немного воды, а немного налью в ладонь и дам напиться тебе. Звучит неплохо, а?
Пёс просто сидел и спокойно смотрел на меня – без особого интереса.
– Или, если ты не хочешь пить, как насчет ещё одного печенья? – предложила я.
Он приподнял голову. Совсем чуть-чуть. Возможно, внимание пса привлёк крик птицы, но я предпочитала верить, что пробудила его интерес.