Как правило, я понятия не имела, кто я такая и куда направляюсь. А знаете, что было хуже всего?
Я скучала по Соколу.
Насколько же глупо я выглядела? И насколько жалко?
Как узнать, что вы окончательно потеряли рассудок? Я вам отвечу. Если вы хотите услышать голос своего мучителя, потому что вам надоел звук собственного бормотания, и вы не знаете, сколько ещё продержитесь, прежде чем вырвать себе язык, – вот тогда можете быть уверены, что свихнулись.
– Сокол? Ты там?
Идиотка.
В отчаянии я пыталась вспоминать сэра Розариту и сэра Джерваса – и всё то, чему они меня учили. Честь. Достоинство. Доброта. Надежда.
Надежда.
Надежда на что именно? Какое чудо могло вырвать меня из этого хаоса? Если со мной и случалось что-то хорошее, оно никогда не длилось долго. Всякий раз, когда моя жизнь становилась хоть чуточку лучше, когда я прилагала усилия, чтобы стать кем-то новым – способным побороть проклятие, наложенное джен-теп, – всё тут же разваливалось. Как бы я себя ни вела, что бы ни выбирала, у меня не было никаких шансов против сигилов, вытатуированных на шее. Так что мне оставалось, кроме смерти?..
Я вынула из тубуса шпагу сэра Розариты. Я давно её не точила, но когда уколола кончик пальца – потекла кровь. Я села на землю, скрестив ноги, и подумала: будет ли багровый песок выглядеть иначе, когда всё закончится?
Однажды я читала, что джен-теп считают самоубийство преступлением против всего народа. Любой гражданин посвящает жизнь своей стране и своей культуре. Поэтому уничтожение всего того добра, которое могло бы принести ваше существование, равносильно убийству.
Дароменцы иные. У них есть всевозможные трагические рассказы о том, что благороднее покончить с собой, нежели жить с позором. Сэр Джервас терпеть не мог эти истории. Честь требует служения. Смерть же…
«Смерть – это последний дар, который мы можем сделать другим. Умереть правильно – значит пожертвовать всеми чудесами жизни, дабы сделать мир лучше, чем он был».
Я смотрела на крошечную красную каплю, уцепившуюся за кончик шпаги. Какой дар я могу принести своей смертью? Безусловно, если я умру здесь, от того никому не будет пользы; моя кровь лишь сделает этот сияющий багровый песок чуть-чуть тусклее. Когда жара, ветер и птицы-падальщики изничтожат мою плоть, кости будут погружаться всё глубже и глубже, пока от меня не останется и следа в этом мире.
Нет, я уйду не так.
Я встала и собрала свои вещи, цепляясь за эту мысль, чтобы сосредоточиться. Заострить разум.
Был город, который я оставила в двух милях позади. Если я поспешу, то успею вернуться туда до рассвета. Я украду немного припасов и начну путешествие на запад – туда, где территория Семи Песков граничит с землями джен-теп.
Что я буду делать, когда окажусь там? Я понятия не имела. Может, разыщу Сокола и убью его. А может, он меня убьёт. Так или иначе, даже если я просто заставлю его смотреть, как я умираю – смотреть с близкого расстояния, – я верну ему некоторую часть боли, которую он мне причинил. Он узнает, что скромный медек может встретить смерть с бо́льшим мужеством и достоинством, чем любой маг джен-теп.
Пусть это станет моим подарком миру.
Глава 28. То, что неправильно
Давайте-ка посмотрим, что мне пришлось сделать, чтобы добраться до территорий джен-теп. Я воровала в деревнях и фермерских домах. Я пересекла знойную пустыню и преодолела опасные горные перевалы. Я переходила вброд бушующие реки. Я сталкивалась с дикими животными, а иногда и с людьми – вдвойне более жестокими… В общем, это чудо, что я сумела подойти так близко.
Оатас Джен-Ю – «Оазис Мудрой Магии». Такое название джен-теп дали своему самому южному городу – когда отняли его у моего народа триста лет тому назад.
Как он звался тогда? Никто не знает. Спросите полдюжины медекских кланов, и вы получите семь разных ответов. Некоторые из молодых людей могут даже сказать вам (тихо, чтобы не рассердить старших), что эти города, возможно, никогда и не были нашими. Возможно, мы тоже отняли их у кого-то. Или просто придумали миф, поскольку жалели, что у нас нет своих городов… Порой я думала: действительно ли только я запоминаю вещи неправильно? Разве не все люди переиначивают прошлое, чтобы оно соответствовало настоящему?
Однако теперь я стояла на краю пустыни. Передо мной на четверть мили простирался скучный безжизненный песок, а за ним… Захватывающий дух разноцветный свет исходил от семи мраморных колонн Оазиса, так что весь город тонул в водоворотах изумительного сияния. И я поняла, почему джен-теп верят в своё исконное превосходство. Я сама-то почти поверила в него.