– Это неправильно, – плакала я.
Он кивнул почти с облегчением.
– Это неправильно.
Его хватка немного ослабла. Взгляд снова вернулся к небу над головой. Дюррал смотрел на звёзды, словно хотел протянуть руку и держаться за них, чтобы не унесло в открытое море.
Потом он снова посмотрел на меня и сказал:
– Со мной что-то не так, девочка. И было не так с тех пор, как я решил помочь тебе в той таверне. Теперь мне ужасно плохо… Я должен…
– Просто отпусти! – умоляла я. – Я оставлю тебя в покое, и ты больше никогда меня не увидишь!
– Не могу, – сказал он со стоном. – Я слишком хороший следопыт, а ты слишком плохой бегун. Я продержался, сколько сумел.
Он отшвырнул меня с такой силой, что я рухнула на песок. Потом встала на четвереньки. Слёзы катились по щекам, капая с подбородка на землю.
– Поднимайся, – сказал он.
Рыдая, я встала на ноги, потянулась за плечо и вытащила из тубуса шпагу.
– Думаешь, это тебе поможет? – спросил Дюррал. – Маленькая красивая шпажка? Против аргоси? Ты никогда не слышала об арта эрес, девочка?
Я не слышала. И сомневалась, что он будет меня учить, а потому просто встала в защитную стойку и попыталась напомнить себе, что клинок острый, а Дюррал безоружен.
– Тогда давай, – сказал он. – Чего ты ждёшь?
Где-то в пустыне завыла собака. Дюррал выглядел так, будто ему тоже хотелось выть.
– Я не позволю причинить мне боль, – сказала я.
Он не сжал кулаки, но его пальцы скрючились, как когти. Нижняя челюсть дрожала.
Кем бы ни был Дюррал, какими бы надеждами и мечтами он ни жил, сигилы на моей шее аннулировали их. Он вздрагивал всем телом, и я знала, что через несколько секунд Дюррал бросится на меня. Я надеялась, что мой клинок сумеет найти сердце аргоси раньше, чем его зубы вопьются мне в горло.
Он поднял взгляд. Мне померещилось, что у него закатываются глаза. Но нет, Дюррал просто смотрел на небо и звёзды, сверкающие над головой.
– Я не такой, – напористо сказал он.
– Знаю, – ответила я.
Рука тряслась, словно я держала в ней шпагу несколько часов кряду.
– Я Дюррал Бурый! – проревел он звёздам. – Я аргоси! Я иду тропой Бродячего Чертополоха!
Его крики становились всё более и более невнятными, словно он бился головой о камень и терял дар речи.
– Путь Воды течёт сквозь меня! Мои ноги следуют путём Ветра!
Пальцы его правой руки сжались в кулак, и он начал колотить себя в грудь.
– Когда я атакую, это не тупо и не жестоко, а идеально и верно, как путь Грома.
Дюррал перестал бить себя по груди и рывком шагнул в мою сторону, будто пытался сопротивляться десяти сильным мужчинам, толкающим его сзади.
– Когда я стою на своём, я недвижен, как путь Камня!
Однако он не был недвижен. Он приближался. Шаг за шагом. Ко мне.
– Пожалуйста… – умоляюще сказала я.
Теперь я плакала не только о своей жизни, но и о разрушении души, которое наблюдала прямо перед собой.
– Я Дюррал Бурый, – снова сказал он. – Я аргоси. Я не обижаю маленьких девочек.
И всё-таки он был уже близко. Его грудь оказалась всего в двух футах от кончика моей шпаги. Нужно ударить сейчас – иначе я потеряю свой единственный шанс.
– Это не во мне! – прорычал он.
Сколько дней и ночей Дюррал сражался с заклятием, тянущим его ко мне? Чего ему стоило сдерживаться так долго, а придя в это место по-прежнему бороться с ненавистью – такой же реальной, как песок под ногами, и такой же огромной, как бесконечное ночное небо?
– Я знаю, что это не в тебе, – мягко сказала я. Отставив ногу, я упёрлась в землю; мышцы голени и бедра толкнули тело вперёд, а рука вытянулась. Я направила остриё шпаги ему в сердце. – Оно во мне.
Одним из первых уроков, который преподала мне сэр Розарита, было: не закрывать глаза при выпаде. Это естественный инстинкт, поскольку большинство людей не желают смотреть, как клинок пронзает живую плоть. Но у меня никогда не возникало такой проблемы. До сего момента.
– Я знаю, что дело в тебе, – сказал Дюррал Бурый.
Я открыла глаза и увидела, что рука аргоси сжала шпагу, согнув её, так что я не могла сделать выпад. Кровь капала с его ладони.
Безумие ещё металось в глазах Дюррала, но за ним я видела сталь прочнее любого меча. Аргоси мог вырвать оружие из моей руки, но не сделал этого. И клянусь: даже если бы десять мужчин в самом деле толкали Дюррала в спину, они бы не сдвинули его ни на дюйм.