– Я есмь путь Камня, – сказал он, но не мне, а словно бы себе самому.
Выпустив лезвие шпаги, Дюррал развернулся на каблуках и зашагал обратно в пустыню, прочь от Оатаса Джен-Ю.
А я осталась стоять. Вся в поту, не зная, что делать. Я думала, эти слова будут последними, что я услышала от Дюррала Бурого, но тут он окликнул:
– Ну? Ты идёшь или нет?
Я провожала взглядом его силуэт, медленно исчезающий вдалеке.
– Зачем?.. Куда? – пробормотала я.
Тень остановилась на мгновение.
– Как ты и сказала, девочка: эта дрянь в тебе. Похоже, она была там слишком долго. Пора от неё избавиться.
Глава 29. Проклятие
Есть нечто ужасное в том, чтобы отдать свою жизнь в чужие руки. Даже в детстве я возмущалась тем, что мой клан ходит из города в город, всегда с протянутой рукой, прося убежища, предлагая никому не нужную работу в обмен на еду и вещи, которые люди едва могли нам дать. Жить за счёт доброты – нет, жалости – других… Неудивительно, что люди смотрят на медеков свысока. Я сама на нас так смотрю.
А теперь моё будущее полностью зависело от доброты незнакомца – незнакомца, у которого я украла огромные деньги и который пока даже не упомянул об этом. Который должен был держаться поодаль и стискивать зубы, чтобы не протянуть свои нежные руки и не сломать мне шею.
– Не знаю, как это называется, – сказал Дюррал, жестом предлагая сесть напротив него у костра. Он бросил мне помятую жестяную флягу, ту самую, которую я пыталась украсть во время нашей первой встречи. – Никогда не видел такого вблизи, пока не встретил тебя. Будь я проклят, если это не самое мерзкое изобретение, какое только сделала живая душа.
Мои нетерпеливые пальцы вцепились в пробку фляги, и вскоре я глотнула воды – так жадно, что половина стекла по подбородку.
– А чего ты хотел? Джен-теп – зло.
– Нет, девочка. Не зло.
Я вытерла лицо рукавом.
– Все аргоси такие идиоты?
На миг черты лица Дюррала исказились от гнева, и я увидела, как напряглись его плечи. Потом он сделал выдох, глубокий и медленный, и закрыл глаза, осторожно втянув воздух обратно тоненькой струйкой. Наконец его взгляд снова нашёл меня.
– Лучше не делай так, девочка. Эта штука у тебя внутри и без того изрядно действует мне на нервы.
– Прости.
– Ты не виновата. Но я хочу, чтобы ты нашла в себе прохладный ветерок, который утихомирит твой гнев.
– Я постараюсь. Честное слово.
Он рассмеялся.
– Ты хоть раз в жизни сдержала слово, девочка?
Раньше я не думала об этом, но теперь, когда он спросил, я не смогла вспомнить ни одного случая.
– Так или иначе… – продолжал Дюррал.
Пёс выбежал из темноты и присоединился к нам. Дюррал почесал его пушистую голову. Конь стоял чуть поодаль, и его гораздо больше интересовали небольшие заросли засохших кустов, нежели наш разговор.
– Первое, что ты должна понять: джен-теп – просто люди. Некоторые добрые, некоторые жестокие. Они приходят в мир, как и все мы, ничего не зная, и только тупеют по мере взросления. Их культура зиждется на чудесах магии. Она может вдохновлять на созидание красоты, исследования, даже творчество, но она также может…
Теперь мне пришлось сдерживать ярость, вздымавшуюся в груди.
– Ты будешь сидеть и рассказывать о культуре джен-теп? Ты их оправдываешь? – Я ткнула пальцем в татуировки на шее. – Вот это что, по-твоему? Продукт их культуры?
Он не ответил – просто снова закрыл глаза. Я сидела, наблюдая, как он делает вдохи и выдохи, пока потрескивает огонь и пустыня катит вокруг нас красный песок. Я знала, что Дюррал сражается с собой, чтобы защитить меня. Что каждый раз, когда я подстрекаю его, ему становится всё труднее бороться с влиянием моего ошейника… но я не могла остановиться. У меня была сотня веских причин ненавидеть джен-теп, и я никогда, ни за что не собиралась отказываться ни от одной из них.
– Девочка… – сказал он.
– Ну?
– Ты должна перестать это делать, понимаешь? Не позволяй своей праведной ярости взять над тобой верх. Ярость не в духе аргоси.
Я сделала ещё глоток воды из фляги, пытаясь хоть чем-то заняться, пока искала в себе хоть малую долю той непоколебимости, которая не давала Дюрралу убить меня. Но не могла найти.
– Раз ты аргоси, значит, сможешь снять с меня эту штуку? – спросила я, постукивая по сигилам на шее. – Или ты намерен просто сидеть сиднем и советовать мне созерцать дикую маргаритку в надежде, что люди раздумают меня убивать?
Не знаю почему, но мои слова вызвали у него улыбку.