– И ты всё это поняла по изображению птицы?
Я кивнула.
– Ну что ж… – медленно произнёс Дюррал, словно пробовал каждое слово на вкус, прежде чем позволить ему сорваться с губ. – Ты неплохо владеешь арта пресис, девочка.
– Напомни-ка мне, что такое арта пресис?
– Умение замечать вещи, которые проморгали все остальные.
Он вынул из колоды новую карту, начал было засовывать её обратно, а потом замер.
– Ага! Вот что нам нужно.
Он бросил карту мне. Это была шестёрка чар. На картинке путешественник в мягкой шляпе вытаскивал изо рта собственную тень, а за ним шла толпа людей, вооружённых ножами и дубинками.
– Тень. Она символизирует моё проклятие, верно?
– Думаю, да.
– И если вытащить её, можно избавиться от проклятия? Но как ухватить тень?
– Значение карт не всегда буквально, девочка. Часто – и увы, тут, похоже, именно такой случай – аргоси, который первым нарисовал карту, даже не понимает, что это значит и как работает. Он просто изобразил события, которые наблюдал.
– Тогда это бесполезно, – сказала я, бросая ему карту обратно через костёр.
Дюррал поймал её, а потом встал и подошёл ко мне.
– Может, твоя арта пресис не так уж и хороша, девочка. Ты просмотрела одну важную деталь.
– Какую?
Он опустился на колени рядом со мной и продемонстрировал карту, указав пальцем в перчатке на толпу вокруг жертвы.
– Раз проклятие усиливается, когда люди хотят тебе помочь, стало быть, оно ослабевает, если…
– Нет… – пролепетала я.
– Боюсь, что да.
Я посмотрела на человека, вытаскивающего тень изо рта.
– Значит, я не смогу снять проклятие, пока оно не станет достаточно слабым, а единственный способ его ослабить…
Дюррал Бурый похлопал меня по плечу.
– Садись в седло, девочка, и поехали. Мы должны сделать так, чтобы целая куча людей очень сильно захотела тебя убить.
Глава 30. Петля
Может, это прозвучит странно, но петля на моей шее скорее обнадёживала. Всю жизнь я думала, что умру от какого-нибудь огненного заклинания. Я сгорю заживо в магическом пламени. Или молния поразит меня в жаркий день. Одно из самых неприятных заклятий огня – то, которое пожирает вашу кожу слой за слоем, пока не доберётся до внутренностей.
Железо ничуть не лучше. Если маг наложил заклинание на ваше сердце, печень или почку, он может стискивать их сколь угодно медленно, не позволяя вам сдохнуть. И вы сорвёте голос, умоляя о смерти.
Это ещё не худшие варианты. Магия крови может обратить ваше тело против себя самого. Заклятия дыхания способны высасывать воздух из лёгких, пока вы пытаетесь разодрать себе горло.
Ещё страшнее магия шёлка. Посылая заклинания прямиком в голову, опытный маг может заставить вас содрать собственную плоть с костей. Может вынудить вас сожрать себя самого заживо, и при этом вы будете уверять, что едите прекрасные деликатесы – пусть даже ваше душа молит о милосердной смерти.
По сравнению с этим просто стоять с петлёй на шее не так уж и страшно. Меня всего-навсего предал болтливый картёжник.
– Я обещал вам, что найду ведьму, верно же? – спросил Дюррал, широко раскинув руки и расхаживая по эшафоту с виселицей, на котором я стояла.
Что это за город такой, если у них на главной площади размещена виселица?
Я помалкивала. Руки у меня были связаны за спиной, а шею охватывала петля. Никуда не денешься. Я стояла на деревянной крышке люка размером два квадратных фута, на платформе в пяти футах от земли. Крышку удерживала на месте медная защёлка с привязанной к ней верёвкой.
Дюррал предложил сам дёрнуть за эту верёвку, когда придёт время, – дабы сохранить души добрых горожан незапятнанными. Однако сейчас он был слишком занят, восхваляя себя.
– Сколько было неурожаев, пока вы ловили ведьму, обрёкшую ваш город на голодную смерть? Здесь рождались телята с двумя головами и дети без глаз! Сколько лет вы молились и плакали: «Помилуй меня, помилуй меня!» – пока в город не приехал единственный и неповторимый Дюррал Бурый?
Слово «аргоси», как я начала понимать, означало «мерзавец, который способен говорить только о себе».
Между тем окружающая нас толпа становилась все больше и больше. В городке такого размера не может жить больше двухсот душ, но и двести пар глаз – это много, когда все пялятся на вас и готовы сражаться с «единственным и неповторимым Дюрралом Бурым» за право рвануть верёвку.