Нет. Не кровью. Это воск. Красный воск.
Красный воск, который Сокол и Мет-астис влили мне в горло в той пещере. Только теперь его было намного больше, чем я тогда проглотила. Словно он годами разрастался во мне, заменяя внутренности и плоть.
Из толпы раздался крик – наверное, это тот самый идиот, который орал при каждом удобном случае. Правда, я никого толком не видела, поскольку всё время приходилось смаргивать расплавленный красный воск с глаз. Я была вся покрыта им. Целиком – как будто кто-то набросил на меня скользкую корчащуюся шубу из набухших от крови пиявок.
Теперь мне хотелось кричать, но я не могла. Я задыхалась. Всё больше и больше воска выплёскивалось изо рта, заливая меня.
В страхе и растерянности я поискала взглядом Дюррала Бурого. Он смотрел на меня. Я не могла понять выражение его глаз, но увидела, как пошевелились губы. Он сказал:
– Время быть храброй, девочка.
Храброй? Как мне быть храброй, если я не могу даже дышать?
В тот миг, когда я решила, что задохнусь в этом алом коконе, он начал таять. Воск потёк по лицу, по груди, по рукам и ногам, капая на деревянный пол эшафота. Однако красная лужа так и не осела. Она начала пузыриться, будто кипела, но я не чувствовала жара. Расплавленный воск вздымался всё выше и выше, превращаясь в фонтан. Маслянистая красная струя поднялась на фут выше моей головы и начала застывать.
Вскоре фигура обрела форму. Она наклонилась, чтобы осмотреть свои алые конечности. Воск пошёл трещинами, но тут же снова разгладился. На макушке красного черепа вспыхнуло пламя, придавая существу сходство с живой свечой.
– Очаровательно, – сказало оно.
Голос был ломким и приглушённым, по нему не угадывался возраст, но я узнала его сразу. И какой бы ужас я ни чувствовала до сих пор, теперь он увеличился во сто крат.
– Мет-астис…
Смех вырвался из его рта крошечными каплями красного воска. Они упали на доски и тотчас же снова впитались в тело.
– Здравствуй, мой маленький рыцарёнок, – сказал маг.
Глава 31. Человек из воска
Вокруг виселицы раздавались вопли. Горожане наконец-то стали свидетелями жуткой сцены, достойной их народных сказок. В тот момент я ненавидела их – за эти крики, стоны и молитвы богам, существование которых полностью опровергала стоящая передо мной фигура.
– Они весьма… легковерны, не правда ли? – светским тоном спросил Мет-астис, словно мы были двумя прозорливыми учёными, вместе приехавшими в этот жалкий провинциальный городок.
Он протянул руку, будто намереваясь положить её мне на плечо. Я вздрогнула и в панике попыталась отшатнуться, только сильнее затянув петлю на шее.
– Ты же умер! – прохрипела я. – Я видела, как ты…
– Да, – весело отозвался Мет-астис, повертев в воздухе красной восковой рукой. – Эксперимент прошёл неплохо, верно?
– Убить ведьму! – крикнул кто-то в толпе. – Она вызвала демона, чтобы тот выполнял её приказы!
Несколько смельчаков откликнулись на зов, направив свои ножи и вилы в мою сторону. Дюррал вспрыгнул на эшафот и подбежал ко мне. Я не видела клинка, которым он разрезал верёвки, но через две секунды руки оказались свободны, а петля исчезла с шеи.
– Не трать время на болтовню с ним, – тихо сказал Дюррал. – Это не твой джен-тепский маг. Он никто.
Воскового человека эта отповедь, кажется, не смутила. Хотя черты его лица были плохо различимы, на нём явственно читалось презрение.
– Аргоси! Неужто мы устранили ещё не всех бродячих философов, сующих нос не в свои дела?
Дюррал не заглотил наживку. Он просто притянул меня поближе.
– Сейчас тебе нужно быть сильной, девочка. И храброй – насколько сможешь.
– Кто он? – спросила я.
– Я Мет-астис из Дома Мет, – объявила восковая фигура, оборачиваясь к нам.
– А я лорд-маг джен-теп, – ухмыльнулся Дюррал. – Нет, ты всего лишь поганая куча воска, слюны, магии и жестокости усталого старика, которая вросла в окаменевшее сердце ребёнка.
Что-то отозвалось во мне при этих словах. Воск. Магия. Жестокость. И самое ужасное: они вросли в окаменевшее сердце ребёнка. Меня замутило.
Люди не воскресают из мёртвых. Даже джен-теп не могут творить такие жуткие заклинания. Все ужасы, которые я испытывала за эти годы, горечь, ненависть, – всё это было связано с Мет-астисом. Вот почему он так стремился ещё раз увидеть меня перед смертью. Он хотел, чтобы мои самые тёмные мысли всегда были обращены к нему – к его голосу, его лицу. Чтобы он рос во мне, день за днём, пока наконец жизнь не покинет моё тело и не возникнет это гадкое порождение его опытов надо мной.