Выбрать главу

Восковая фигура издала лающий смех. Голос снова изменился. Мне казалось, что теперь он женский.

– Ты слишком много нам приписываешь, аргоси. Посмотри на неё! Ты когда-нибудь видел существо, которое источает такую злобу? Нет, она была нашей прежде, будет и впредь. – Человек из воска подошёл ближе. – Эксперимент продолжается.

Я отпрянула, но Дюррал схватил меня за запястье.

– Так ты не победишь его, девочка.

Словно заворожённая, я смотрела, как алая восковая рука медленно тянется ко мне.

– Тогда как с ними бороться? – спросила я, невольно пятясь. Если б не Дюррал, я свалилась бы с эшафота.

– Сейчас надо отринуть гнев, – сказал он. – Отринуть праведную месть. Отринуть ненависть.

Из всех глупостей, которые он говорил мне, эта явно была наихудшей – ненавистной сама по себе, поскольку требовала отказаться от того единственного, что у меня осталось.

Отринуть гнев? Хотя бы на секунду? Невозможно!

Однако губы дрогнули, и мой предательский голос пробормотал:

– Как?

Улыбка на лице Дюррала лучилась обещанием невероятной радости, невозможной смелости и оптимизма, известного только самым безрассудным игрокам.

– Есть только один способ избавиться от ненависти, девочка.

Он развернулся на каблуках, встав передо мной, взял меня за руку и положил ладонь мне на талию.

– Мы должны танцевать до упаду.

Глава 32. Танец

Я никогда раньше не танцевала.

То есть, конечно, будучи маленьким ребёнком, который ещё не мог удерживать равновесие при ходьбе, я наверняка раскачивалась и спотыкалась. У медеков – как и у всех народов, кроме джен-теп, была своя музыка, песни и сказки. И да, иногда мои соплеменники танцевали. Но не я.

Сэр Джервас и сэр Розарита всегда огорчались, когда я возвращалась домой с очередной запиской от нашего преподавателя хороших манер. Мастер Финус жаловался, что я не желаю танцевать. Он напоминал моим опекунам, что приличные молодые девицы должны знать пять основных танцев, если они намерены стать частью дароменского высшего общества.

Но танцы не спасают от голода. И не помогают найти убежище. Ни одного мага джен-теп ещё не убили танцами. Тогда какой в них смысл? Забыть на пару минут или часов, что жизнь – это бесконечный панический бег, но рано или поздно ты станешь слишком медленным и кто-нибудь убьёт тебя? С тем же успехом можно спрятать голову под одеяло, когда за тобой придут, и притвориться, будто не видишь врагов, а они не видят тебя.

Так что нет, я никогда не танцевала.

Дюррал стиснул мои руки, не позволяя сбежать, и у меня осталось только два варианта: стоять столбом, пока восковой человек не заберется обратно в меня, или же танцевать. В любом случае, сам Дюррал делал именно это. Ну что ж, когда вы летите в пропасть, можете насладиться красивым видом, прежде чем упадёте на дно.

– Вот видишь, – сказал Дюррал, кружа меня по эшафоту, словно это был бальный зал роскошного дворца, – у тебя уже получается.

Мои ноги едва касались деревянных досок. В основном я просто цеплялась за Дюррала, который вертелся в бешеном ритме, и старалась не отставать от него.

Горожане в ужасе смотрели на нас. Сегодня у них выдался насыщенный день. Они увидели ведьму, демона, а теперь их городская площадь погружалась в пучины безумия.

А восковой человек? Он попросту рассмеялся.

– Вы, аргоси, буквально из всего можете сделать прекрасное развлечение, – сказал он. – Выкидываете коленца, притворяясь, что это защитит вас от магии.

– Бесшабашность, – отозвался Дюррал, будто поправляя ученика. Тем временем он заставлял меня кружиться вместе с ним – под музыку, слышную лишь ему одному.

Мне он сказал:

– Или, как мы, аргоси, любим говорить: арта, мать его, валар. Знаешь, что такое бесшабашность, девочка?

– Что-то вроде храбрости? – спросила я, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Хотите верьте, хотите нет, но танцевать гораздо труднее, чем кажется.

Дюррал покачал головой.

– Храбрость – это всего лишь ещё одно слово для обозначения мужества. А быть мужественным – просто значит держаться за то, что правильно, даже если тебе очень хочется убежать, и приходится прибивать ноги к полу, чтобы устоять на месте. Бесшабашность – другое дело. Это значит отпустить себя.