– Стало быть, поединки? – переспросил Дюррал.
Ала-трис кивнула.
– Лидеры Тайного Общества ищут талантливых учеников, чтобы завербовать их. Так было со мной в прошлом году.
Дюррал нахлобучил шляпу на голову.
– Ну что ж, звучит неплохо. – Он подмигнул мне. – Пошли, девочка. Покажем впечатлительным юным магам, как выглядит настоящий поединок.
Аргоси / Аргоси
Пути аргоси – это путь Воды, путь Ветра, путь Грома. Иногда ещё и путь Камня. Однако ни один из них не завершён – так же как не окончены пути рыцаря, вора, странника и прочих. Дороги аргоси выстроены из всех этих путешествий, но не похожи ни на одно из них. Их нужно создавать постепенно, зная, что с каждым шагом путник делает выбор. Из них он складывает тропу, которая принадлежит только ему одному. Это путь аргоси.
Глава 42. Город магов
Мы вышли из святилища, где нас держали в плену несколько недель. Оказавшись на улице, я снова убедилась, что доброта может быть грехом. Более того, моё прежнее понимание дополнилось новым, которое в равной степени бросало вызов моей вере в Дюрраловы пути аргоси. Это было связано с красотой.
– Нужно немного привыкнуть, а? – спросил он.
Перед нами простирался широкий проспект, обсаженный высокими стройными деревьями с розовыми листьями, трепетавшими на тёплом ветру. Белокаменные дома возвышались на три этажа; каждое из них было украшено своими архитектурными диковинками, но при том составляло идеальную композицию с соседними зданиями и с окружающим ландшафтом. Казалось, много веков назад город спроектировали не инженеры, а художники.
Этими художниками были медеки. Мой народ. Глупцы. Если доброту к недостойным считать грехом, то подобная красота, созданная моими предками, – настоящее преступление. Как я могла презирать джен-теп, если они вели войну против медеков, чтобы отнять у нас такие города? Возможно, оазис, к которому нас вёл Дюррал, и был главным объектом желаний магов, но сияющие проспекты и архитектурные чудеса вокруг них дали врагам повод ненавидеть нас.
Наши города были самыми красивыми на континенте. Разумеется, джен-теп нас невзлюбили. Я жила среди отбросов общества и успела понять, что подобные богатства (которыми теперь владели наши враги) сами по себе были преступлением против человечества.
Неудивительно, что джен-теп вели себя как параноики. Однажды кто-нибудь придёт и захватит это место вместе со всеми другими подобными, усеивающими их территорию. Тогда они станут похожи на нас.
– Арта пресис, – сказал Дюррал. Он взял меня под локоть и повёл по проспекту.
Видеть необычности в повседневной жизни. Это была первая часть арта пресис, но есть ещё вторая – видеть повседневное в том, что странно…
На нас смотрели, но ни один человек даже не подумал поднять тревогу. Богато одетые лорды и леди-маги, даже слуги ше-теп, спешащие выполнить подлинную работу по управлению городом, – все шли мимо. Никто не шарахался, никто не вскидывал руки, чтобы наложить смертоносное заклятие.
Они, конечно же, обратили на нас внимание. Некоторые кривились, глядя на нашу пыльную потрёпанную одежду. Но – эй! – я бы тоже скорчила козью морду, если б моя кожа была безупречно гладкой, а волосы – тщательно уложены. Мы с Дюрралом действительно испачкали это место.
– Их не волнует, что мы здесь, – пробормотала я, почти испугавшись этого равнодушия.
Дюррал свернул с проспекта на улицу поуже, обогнув сверкающую башню с золотыми украшениями на круглых балконах.
– Это город, девочка, – сказал он. – Люди живут, работают, занимаются любовью, беспокоятся о будущем, задаются вопросами о прошлом. Они едят, пьют, срут, спят и мечтают о завтрашнем дне, хотя завтра никогда не наступает, как известно.
– Не надо, – попросила я. – Не хочу, чтобы это звучало как…
Дюррал указал на четверых мужчин и женщин в гитабрийской одежде, ехавших по круглому променаду в прекрасной карете с привязанными к крыше сундуками.
– Иностранцы вроде нас приезжают сюда торговать или решать дипломатические вопросы. А некоторые, я думаю, – просто посмотреть, как живут джен-теп. И всё это без войн и кровной мести.
Я уже собиралась возразить, но тут Дюррал повернул меня лицом к семейству, стоящему на другой стороне улицы и взирающему на нас.
Родители были магами – даже отсюда я видела татуировки, которые выглядывали из широких рукавов их мантий. Ребёнок – мальчик лет семи – указывал на меня, цепляясь за одежду отца.