– И мы должны уделить должное внимание свидетельству лидера одного из наших великих Домов. – Принц обернулся к Ала-трис. – Дитя, не хочешь ли ты отказаться от обвинений, которые выдвинула против своей матери и других достойных людей?
Она уже унизилась перед всеми этими людьми, здесь, в самом сердце единственного дома, который она знала… Ала-трис побледнела, когда ужас согнал все краски с её лица. Магичка посмотрела на принца, ища поддержки, затем на мать, ища прощения; не найдя ничего, она перевела взгляд в другую точку пространства.
«Ты же не серьёзно, – мысленно сказала я. – Думаешь, мы с тобой теперь друзья?»
– Как бы там ни было, не делай вид, будто собираешься бросить её на произвол судьбы, – заявил Дюррал.
– Это не значит, что я должна быть в восторге.
Я подошла прямо к паланкину принца клана и расстегнула сперва пальто, а потом ворот рубашки. Оттянула его, и символы на моей шее засверкали под лучами полуденного солнца.
Маги, стоявшие поблизости, заметили сигилы и ахнули. Я медленно повернулась по кругу, чтобы убедиться, что их видят все, распространяя шок и отвращение по оазису.
Принц клана спустился со своего насеста и встал надо мной. В том, как отвисла его челюсть и поднялись брови, сойдясь в центре лба, я увидела что-то сродни жалости. Из его стыда можно было извлечь выгоду. Скажем, заплакать, упасть на колени и поцеловать ему ноги. Изобразить грустного и несчастного ребёнка-медека – сбитого с толку, измученного. Невинную жертву обстоятельств.
Будь хорошей девочкой.
– Если хотите кого-нибудь пожалеть, – сказала я принцу, – начните с себя. Судя по тому, как идут дела, возможно, вы скоро не будете здесь большим боссом.
Его лицо вспыхнуло от гнева, но затем он усмехнулся и, наклонившись ко мне, тихо сказал:
– Когда великий и могущественный Мет-астис отправился на поиски очередной жертвы для своих экспериментов, он, видимо, выбрал не того медека? Как думаешь?
– Чертовски верно.
Пару секунд мы обменивались взглядами, словно сановники из двух великих народов, впервые встретившиеся за границей. Думаю, принц хотел, чтобы я что-то поняла о нём – или по крайней мере то, во что ему нравилось верить. Но прежде чем я успела сообразить, что же это такое, черты его лица ожесточились, и он повернулся лицом к Нэва-трис и её сообщникам.
– Вы захватили в плен иностранца, – сказал он. Его безупречная чёткая дикция едва скрывала низкое рычание собаки, готовой вцепиться зубами в горло крысы. – Нарушили соглашения, подписанные три столетия назад с Даромом, Гитабрией, Берабеском и Забаном. Эти договоры – всё, что гарантирует наш суверенитет над оазисами, самим источником нашей власти.
– Мы всего лишь проводили исследование! – заскулил один из членов Тайного Общества – мужчина, который выглядел даже старше Мет-астиса. – Мы не собирались…
– Проклятые идиоты! Вы хоть представляете, что сделают эти государства, если узнают, какое преступление вы совершили от имени всех джен-теп? Одна только дароменская армия в десять раз превосходит всё население наших земель! И они всегда ненавидели нашу магию. Всегда боялись, что мы используем её, чтобы их поработить. Нарушая договорённости, вы развязываете им руки и даёте право на возмездие!
Толпа явно пришла в ужас от такой перспективы. Магия сильна, но дароменский батальон с требушетами, взявший в осаду ваш город, тоже не слаб. Рассказывая это своему народу, принц обосновал необходимость казни Нэва-трис и остальных членов Тайного Общества. Только была одна маленькая проблема: Нэва-трис улыбалась.
– Вы абсолютно правы, мой принц.
– Вот дерьмо, – пробормотал Дюррал.
– Что? – спросила я.
– Принц зарвался.
Нэва-трис снова повернулась лицом к толпе.
– Если медекская девочка покинет это место, обладая подобными сведениями, она непременно побежит к нашим врагам. Она выдвинет против нас те же нелепые обвинения, которые сейчас озвучил принц. Он считает своих верных лорд-магов изменниками, называя наши исследования предательством, хотя должен ратовать за открытия, которые мы бы наверняка сделали, будь у нас больше времени и больше… материала.
Дюррал стиснул моё плечо, чтобы я не бросилась на магичку. Я и не собиралась – это было бы глупо. Нет, я планировала подождать, пока она отвернётся, и только потом всадить ей нож в спину.
– Дароменская империя накинется на наши города, – продолжала Нэва-трис. – И сокрушит их своими боевыми машинами. Они будут проливать нашу кровь. Они обрушат огонь на каждый Дом джен-теп, каждую семью джен-теп, каждого ребёнка джен-теп. Они не прекратят, пока не убедятся, что должным образом нас запугали… как это делал принц все последние годы. Однако…