Пролог
Посвящается моим детям — Кристине и Марку, без которых этот роман был бы завершен еще пару лет назад.
Но в особенности тому, кому еще не посвящала ни одну книгу. Маркуше — моему голубоглазому сыночку, который показал совершенно иную сторону материнства. Эта история родилась еще за год до твоего рождения, но начала я писать ее тогда, когда еще не знала о том, что ты уже под моим сердцем. И так получилось, что я назвала тебя в честь главного героя романа, а не наоборот.
Мой маленький Марк, всегда оставайся сильным, смелым и отважным. Никогда не бойся трудностей и не сворачивай с намеченного пути.
Звуковая дорожка романа:
- Три дня дождя - «Где ты»;
- Три дня дождя - «Прощание»;
- Три дня дождя - «Отпускай»;
- Polnalyubvi - «Успокой меня» — для сцен на берегу Байкала. Идеально передает напряжение и хрупкость встреч главных героев.
- Асия - «Худшая»;
- «Группа крови» и «Звезда по имени Солнце» Виктора Цоя — для глав Марка. Саундтрек его одиночества, долга и выгорания.
- Polnalyubvi - «Дыши» — идеальное дополнение к финальной решающей сцене.
Данный роман — писательская фантазия автора и носит развлекательный характер, не имея цели оскорбить или унизить кого-то. Все события, персонажи и имена вымышлены, любые совпадения случайны. Некоторые вещи могут не совпадать с реальностью, и это полностью моя вина из-за отсутствия юридического образования. Но, благодаря изучению матчасти, я максимально постаралась, чтобы читателю не бросались в глаза несостыковки.
Приятного чтения!
Пролог
Они похожи на ангелов, когда спят. Особенно в снегу.
Тишина абсолютная. Только ветер шепчет что-то в обледеневших иголках сосен, а под шагами поскрипывает снег — хрустальный, нетронутый, идеальный. Он лучший союзник. Он не судит, не выдает. Лишь молча принимает мои подношения и укутывает их в белоснежный саван.
Я опускаюсь на колени. Она уже не дышит, но я не тороплюсь. Ритуал требует уважения. Сморщившись, с отвращением откидываю ее нелепую розовую куртку в сторону. Она вносит диссонанс в мое творение. Хаос. Мешает сосредоточиться на идеальной картине.
Ее тело, бледное и хрупкое, почти сливается со снегом. И лишь алое кружево лифчика и трусиков кричит на этом фоне дерзким, запретным цветом жизни. Цветом крови, что еще не пролилась. Я выбрал этот комплект специально для нее. Он был последним, что она надела по своей воле.
Пальцы в тонких черных перчатках поправляют прядь ее светлых волос. Они должны лежать идеально. Я откидываю голову и вдыхаю воздух, острый, как лезвие. Воздух смерти и чистоты. Ее страх уже улетучился, растворился в ночи, оставив после себя лишь пустую, прекрасную оболочку. Я поймал этот миг — переход от трепета к вечному покою. В этом и есть главное таинство.
Снежинки садятся на ее ресницы, и на секунду мне кажется, что она моргнет. Но нет. Она застыла, как скульптура. Совершенное, хоть и неоконченное творение.
Я достаю из кармана бритву. Стальную, отполированную до зеркального блеска. Легкое движение — и алая роса расцветает на ее запястье, медленно стекая на ослепительную белизну снега. Алый шепот на белом. Жизнь на смерти. Нет зрелища прекраснее. Это — моя подпись. Печать, которую никто, кроме меня, никогда не поймет.
Из ее сумочки извлекаю студенческий билет. Читаю имя. Милое. Героиня сказок. Подходящее для ангела. Привычно скольжу взглядом по дате рождения и замираю. Замираю от восторга. Она самая молодая. Самая хрупкая. Самая чистая из всех моих кукол. Та, что стояла на самой грани между девочкой и женщиной. И это я перевел ее через эту грань. Подарил ей вечную юность, навеки запечатав ее в самом расцвете.
Я бережно, с почти религиозным благоговением, кладу билет во внутренний карман — коллекция пополняется. И я уже знаю, что эта жемчужина займет в ней особое место.
Вставая, я еще раз окидываю взглядом картину. Ангел в алом на белоснежном алтаре. Картина настолько идеальна, что я еще долгое время не могу оторвать глаз. Каждая линия, каждый контур — безупречны. Снег тихо ложится на ресницы, которые больше не дрогнут, на губы, что больше не произнесут ни слова. Это законченное произведение.
Но истинный художник никогда не останавливается на одной картине. Где-то там, за чертой зимнего леса, уже готовится следующий шедевр. Девушка с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, как осколки неба. Она еще не знает, что станет моим главным творением. Что ее страдания сложатся в самую прекрасную из всех возможных симфоний.