Я натянула комбинезон на окровавленное бельё, не в силах застегнуть его дрожащими пальцами, и стала пролезать в образовавшийся проём. Острые края стекла впивались в тело и портили ткань. Я извивалась, как червь, задыхаясь от рыданий и боли. Ноющая поясница не прибавляла настроения.
С третьей попытки мне удалось вывалиться наружу. Я рухнула на землю, на мокрый, грязный снег, как мешок с костями. Холод обжёг щёку. Лежала, слушая, как сердце колотилось где-то в горле, и смотрела на черноту между ёлками. Оттуда мог появиться он.
Но было тихо. Подозрительно тихо.
Я поднялась на ноги, спрятав небольшую монтировку в широком рукаве комбинезона. Холод пробирал до костей, но адреналин заглушал всё — и голод, и нужду, и боль между ног. Я шла на автопилоте, проваливаясь в слякоть, увязая в снежной каше, под которой скрывалась предательская грязь. Вытерла рукавом слёзы и сопли, ощутив, как тушь размазалась по лицу липкими чёрными полосами.
Какого хрена? Какого, блять, хрена я села в его машину? Это не он. Это не он...
Шорох позади. Я не обернулась, лишь инстинктивно прибавила шаг, а потом побежала, спотыкаясь, задыхаясь, в сторону спасительных огней трассы.
Марк услышал. Он придёт. Он не допустит, чтобы я стала ещё одной фотографией в его папке жертв...
Грубый толчок в спину. Я полетела вперёд, капюшон зацепился за сук, сдавив горло, и я повисла в немой, удушающей петле. Павел с сухим смешком высвободил меня.
— Ты у меня первая такая неуклюжая. Зачем надела этот уродский комбинезон? Он портит твою фигурку.
Свет фонарика из его телефона ударил мне прямо в лицо. Я зажмурилась, но рука уже сжимала холодный металл монтировки в рукаве. Три шага. Я рванулась вперёд, вонзив острие ему в шею со всей силы. Но оно было тупым. Лишь царапнуло кожу, оставив тонкую кровавую полосу. Телефон с фонариком упал в снег.
— Ах ты сука... — он схватился за шею, глаза округлились от неожиданности. Затем он вырвал монтировку, ударил меня по лицу так, что мир поплыл, и швырнул на землю.
Я попыталась уползти, но он вцепился в лодыжку. Обернувшись, я увидела в его руке холодный блеск лезвия и перевернулась на спину. Он провёл ножом от бедра до щиколотки, разрезав толстый наполнитель комбинезона, как сливочное масло. Я вскрикнула с испугу. Холодный ветер тут же обжёг оголённую кожу. Со второй ногой он проделал то же самое.
Он навалился на меня сверху, я схватила его за запястья, но он с рыком раздражения с силой завёл мои руки за голову, прижав к земле. Его дыхание, горячее и рваное, обожгло щёку.
— Решила поиграть в героиню? Не выйдет.
— Кто ты такой? — прохрипела я, пока пульс бился в висках.
— Как же... ты меня не узнала? — он кровожадно улыбнулся, и в тусклом свете фонарика улыбка была пугающей. — Тот самый, кого окрестили арийским маньяком.
Из моих губ вырвался сдавленный смешок. А потом — истерический, неконтролируемый хохот. Он сжал мои запястья с такой силой, что кости затрещали.
— Че ты ржёшь?! Я сказал что-то смешное?!
— Ты сказал, что знаешь, кто я такая, — выдохнула я, захлёбываясь смехом и слезами.
— Ну да, жена того, кого подозревают во всех моих убийствах, — сказал он с наивной гордостью.
Я смачно плюнула ему в лицо и грубо бросила:
— Ты ему и в подметки не годишься...
Его губы исказились в злобной гримасе. Он набросился на мою шею, ледяные пальцы впились в горло, перекрывая кислород.
— Я — это он, ясно?! — прохрипел урод, брызгая слюной. — Это я!!! Ты поняла, дура безмозглая?!
Свет постепенно угасал в глазах, силы покидали. И вдруг он отпустил меня. Резким движением скинул свою куртку и принялся с дикой яростью рвать и резать ножом комбинезон, срывая молнии, кромсая ткань в клочья. Я лежала, сотрясаясь от кашля, почти голая на ледяной земле.
Он нависал надо мной, его пальцы впивались в мои запястья, а дыхание, пахнущее чем-то кислым и сладким, обжигало лицо. Его ухмылка была отвратительна.
В голове пронеслись уроки самообороны. Резкий удар в основание носа, в горло, в глаза. «Не бойся причинить боль, Анфиса. Целься точно», — голос тренера звучал где-то глубоко, будто из-под толщи льда. Но в панике все забывалось. Рука сама нащупала в снегу холодный, шершавый металл монтировки.