— Значит, так. Дам тебе обезболивающее. Но под твою ответственность. Завтра же явись в поликлинику по месту жительства.
Я лишь кивнула, кутаясь в мятый больничный халат, который накинула на меня молодая медсестра, чтобы я не мерзла и не смущала их своим откровенным видом. Унижение было полным.
И тут в дверь постучали — уверенно, властно. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл Одинцов с пакетом в руках.
— Вы закончили? — его голос прозвучал глухо, взгляд скользнул по мне и упёрся в врача.
Та кивнула, не поднимая головы.
— Ваша потерпевшая отказывается от госпитализации. И от УЗИ. Может, вы на неё как-то повлияете? — она с силой надавила на печать в справке. — Признаков насилия я не обнаружила.
Марк взглянул на меня, и в его глазах мелькнул тот самый немой вопрос, которого я боялась больше всего. Я сгорбилась ещё сильнее.
— Что касается справки о фиксации побоев — это к хирургу на пятый этаж.
Следователь молча кивнул, его взгляд изучал моё лицо, будто пытаясь прочесть спрятанную там тайну. Потом он шагнул ко мне и протянул пакет.
— Это тебе… вам. Переоденьтесь.
— Спасибо, — прошептала я, и в тот миг, когда наши пальцы едва коснулись, дверь распахнулась.
В кабинет, словно чёрт из табакерки, вошла та самая рыжая девушка.
— Марк, вот, возьми. Пригодится, — её голос прозвучал нарочито легко. Она протянула ему маленький шуршащий квадратик — прокладку. И так же стремительно исчезла, оставив после себя лёгкий шлейф приторных духов.
Мы застыли в лёгком ступоре. Марк смотрел на дверь, сжимая в руках тот самый квадратик, смущение читалось в каждой его черте. Я быстро выхватила у него прокладку.
— Спасибо, — бросила ему через плечо и юркнула за ширму, ощутив, как щёки запылали огнём.
Лишь бы он не видел. Лишь бы не видел того жуткого, унизительного стыда.
Я быстро переоделась за ширмой. Молочный кашемировый свитер мягко обнял продрогшую кожу, словно чьё-то тёплое прикосновение. Бежевые лосины с утеплителем вернули ощущение безопасности и защищённости. Лишь ботинки, испачканные в грязи и крови, напоминали о случившемся. Тёмно-коричневая куртка еще пахла новизной. Чуть великовата, но это было неважно. Я была безмерно благодарна за эту тихую, практичную заботу.
— Погоди, справку возьми, — остановила врач, когда я вышла из-за ширмы. — В двух экземплярах — тебе и следствию.
— Спасибо, — кивнула я, хватая документы, и вышла в коридор под тяжёлыми, жалостливыми взглядами медиков.
У кабинета меня ждал Марк и его рыжая коллега.
— Ну вот, уже лучше, — произнесла она, окинув меня оценивающим, но одобрительным взглядом.
— Спасибо вам, вы меня выручили, — смущённо пробормотала я, опуская глаза.
— Женщину поймёт только женщина, — коротко бросила она, поднимаясь со скамьи. В её тоне сквозила лёгкая снисходительность.
— Нам нужно зайти к хирургу за документами, — предупредил Марк, его взгляд скользнул между нами, задерживаясь на Злате всего на секунду. Он развернулся и пошёл к лифту. — Кстати, знакомься, это наш профайлер Злата Анатольевна.
Он произнес «профайлер» с такой интонацией, с которой обычно произносят нецензурную лексику. При этом, он избегал ее взгляда. С этими двумя явно что-то не так.
— Криминальный психолог, — добавила девушка.
Я кивнула. Она ответила тем же. Её присутствие почему-то сковывало. Она была моей полной противоположностью: высокая, эффектная, с уверенным взглядом и яркой внешностью. От неё веяло дорогими приторными духами с цветочной отдушкой и… чем-то ещё. Она смотрела на Марка слишком уж пристально. На коллег так не смотрят. По-любому они спят.
Я мысленно тряхнула головой, прогоняя глупые, ненужные мысли.
— Моя коллега вроде как хотела понаблюдать за поведением преступника, — невзначай, но с лёгким уколом бросил Одинцов, оборачиваясь к Злате. — Или ты будешь анализировать поведение потерпевшей?
На его лице промелькнула натянутая улыбка.
— Ты прав, что-то я запамятовала, — опомнилась профайлер и изящно смахнула рыжую прядь с плеча. Она кивнула мне на прощание и направилась в противоположный конец коридора.