С того момента сидела словно на иголках. Мое секундное удивление не осталось незамеченным следователем. Он бросил невозмутимый взгляд, будто вновь хотел изучить мою реакцию. Я от неожиданности испуганно распахнула веки всего на мгновение, когда наши глаза встретились, и поспешно отвела взгляд в сторону окна. Одинцов никак не отреагировал, практически сразу же опустил голову и вновь принялся листать фотографии на планшете, только уже без прежнего энтузиазма.
Я вдруг задумалась: а не специально ли все трое устроили тот спектакль? С целью проследить, как я отреагирую, когда узнаю, что дело моего мужа расследует столичный следак?! От мысли той вмиг горло лишилось влаги. И без того искусанная внутренняя сторона губы, едва ли не сразу закровила от нервозных покусываний. Нет, такого не может быть… ерунда какая-то… В любом случае, еще раз убедилась, что ментам не стоит доверять.
Глава 3
Около трех месяцев назад
Когда сообщили, что меня отправят в командировку в Сибирь, я до последнего не узнавал с чем предстоит иметь дело. Ясно было одно — местные правоохранители не справлялись, делали все формально, либо же не имели соответствующего опыта раскрытия преступлений. Да и, глядя на мой послужной список, вряд ли бы начальство отправило меня в такую-то глушь по мелочевке.
Чего только стоят мои крайние дела о Красногорском серийном маньяке с пятью жертвами, включая двух несовершеннолетних; и дело о серпуховском массовом убийце, который за ночь расстрелял семью из семи человек, включая детей, с особой жестокостью изнасиловал женщину и ее четырнадцатилетнюю дочь, а после хладнокровно добил штыками тех, кто еще дышал после пулевых ранений. За тринадцать лет работы в следственном комитете, у меня накопились сотни раскрытых дел о различных серийниках, массовых убийцах и других не особо приятных личностях.
И ни одно из тех дел вспоминать решительно не хотелось. Особенно те, где получал различные увечья, шальные пули при задержании и даже огнестрел с переломом плечевой кости. Какие-то дела раскрывались как по маслу, словно я следовал по крошкам, оставленными убийцей; а какие-то расследовались не так быстро, растягиваясь на долгие месяцы.
Расследование убийств — дело тонкое, требующее холодной головы, рационального мышления и чистого разума, не засоренного посторонней информацией. Оно не терпит необоснованной спешки, погони за собственным хвостом и новыми звездочками на погонах. Именно поэтому некоторые мои коллеги разводились с женами, спивались чуть ли не на рабочем месте и, в конце концов, сдавались. Впрочем, и я был не исключением.
Но все же научился абстрагироваться от внешнего мира, расследуя дело. Трупы жертв для меня уже перестали быть трупами в буквальном смысле. Они были лишь проходным билетом для поимки убийцы, его индивидуальным почерком и уникальным следом. Порою казалось, что я разучился сочувствовать, переживать и проявлять какие-либо эмоции по отношению к потерпевшим и близким жертв. Словно превратился в тех самых психопатов, за которыми гнался добрую половину жизни. Осознал это лишь тогда, когда стал намеренно посылать оперативников проводить допросы с родственниками погибших. Вероятно, чтобы лишний раз не смотреть на размазанные сопли и не слушать бессвязный лепет, временами прерываемый горькими рыданиями. Подобные допросы почти всегда не давали никаких зацепок и редко приводили к какому-то логичному результату.
За пару дней до вылета, начальник главного следственного управления СК РФ по Москве хмуро вручил материалы дела, по-отцовски похлопал по плечу и глянул на меня с каким-то странным сочувствием. Сибирский федеральный округ всегда был рассадником преступности, поэтому я ни капли не удивился командировке в Иркутск. Не питал никаких иллюзий сколько по времени займет та поездка. Это была далеко не первая моя командировка, не считая мелких подмосковных городов, поэтому прекрасно знал, что в этом случае что-либо планировать по времени было бесполезно. Как минимум, месяц, а как максимум... да хер его знает. Все зависит от состава преступления, готовых результатов оперативно-розыскной деятельности, компетентности сотрудников, которых мне дадут в подчинение и еще целой кучи факторов.
Но, когда я едва сел в самолет и раскрыл материалы дела для ознакомления, сразу же понял — домой вернусь не скоро. Слухи о новом иркутском маньяке, который кошмарил местных, ходили уже долго. Но, как это обычно бывает, из сибирской провинции на официальном уровне мало что доходит до Москвы. Местные прокуроры опасались признавать, что на их территории орудует маньяк, а они его мало того, что проглядели, так еще и поймать его не могли долгое время.