— Ладно, — наконец сдался я, ощутив, как усталость накрывала с головой. — Но только ужин. И только если в этом отеле есть кофе получше той бурды, что нам подали утром.
Уголок ее губ дрогнул в легкой, почти что победоносной улыбке.
— Договорились, майор.
Отель оказался приличным, без пафоса, но с чистыми полами и нормальным Wi-Fi. Разместились по номерам напротив. Ресторан на первом этаже был полупустым. Мы заняли столик в углу.
— Я все не могу поверить, — Злата отодвинула тарелку с недоеденным стейком, — что Матвей… наш Матвей… может быть причастен к этому делу. Он же смотрит на всех, как щенок. Изучает каждое наше движение. Я бы почуяла подвох.
— Щенки кусаются больнее, — я отпил холодный кофе. — Особенно те, кого приучили к одной команде. Я уверен, он предан не нам. Если Власов его родственник — это сильнее любой присяги. И я докажу, что он не просто так оказался в нашей спецгруппе.
Она покачала головой, но не стала спорить. Кофе допили молча.
***
В номере было тихо. За окном садилось самарское солнце, окрашивая небо в грязно-оранжевый цвет. Я расстегнул воротник рубашки, сел за стол и открыл досье на Матвея. Чистая биография. Идеальный сотрудник. Слишком идеальный.
В дверь постучали. Легко, почти игриво.
— Войди.
Дверь открылась, пропуская Злату. Она была без туфель, в одних носках, и на ее лице играла та самая улыбка, хитрая и знающая.
— Все еще за работой? — ее голос звучал притворно-сочувственно. — Тебе бы отдохнуть, Марк. Ты весь зажат.
Она подошла сзади, и прежде чем я успел среагировать, ее пальцы легли мне на плечи. Теплые, уверенные. Она начала разминать напряженные мышцы, с неприличным знанием дела.
Я застыл, стиснув зубы.
— Злата, не надо.
— Молчи, — она надавила сильнее, заставляя меня согнуться под давлением. Ее губы почти коснулись моего уха, дыхание было горячим и влажным.
— Так и будешь от меня прятаться за бумажками?
Я встал со стула в намерении оттолкнуть ее, но она была быстрее. В следующее мгновение ее руки обвили мою шею, а губы грубо прижались к моим. В ее поцелуе была не страсть, а вызов. Она прижала меня к стене. Ее тело было твердым и неуступчивым.
— Перестань. Ты же не зря выбрал меня для командировки. Разве не для этого?
Я опешил от этой наглости, от этого внезапного натиска. Руки сами потянулись к ее талии, чтобы отодвинуть ее, но в кармане брюк резко и настойчиво завибрировал телефон.
Звук был как удар хлыста.
Я отстранился, разрывая ее хватку. Она смотрела на меня с вызовом, губы влажные, грудь вздымалась.
Не глядя на нее, я достал телефон. Экран засветился в полумраке номера.
Анфиса Р.:
— «Нужно поговорить. Это по поводу сестры».
Лед прошел по спине, моментально остудив всю кровь. Все — ее прикосновения, ее запах, ее настойчивость — моментально обесценилось, стало назойливым шумом.
Я поднял глаза на Злату. Она все еще стояла близко, но выражение ее лица уже изменилось. Она видела мой взгляд. Видела, как я ушел в себя полностью, как отключился от нее в одну секунду.
— Выходи, — сказал я тихо, но так, что по комнате будто прошелся мороз. — Мне нужно сделать звонок.
— Марк… — в ее голосе прозвучала обида. — Кто тебе написал? Это… она?
— Выходи, — повторил я, уже глядя прямо на нее, и во взгляде не осталось ничего, кроме служебной холодности. — Сейчас же.
Она отступила на шаг, потом на второй. Ее лицо пылало, но уже не от страсти, а от ярости и унижения. Она развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Я не смотрел ей вслед. Я уже смотрел на сообщение, и весь мир сузился до этого экрана. До этих слов. До нее. Комната внезапно стала слишком тесной. Я зашагал от стола к окну и обратно, сжав телефон в руке так, что чехол трещал под пальцами.
Позвонить. Что я скажу? «Привет, Анфиса, я получил твое сообщение насчет сестры. Что именно ты хотела сказать?». Нет. Это не та история, которую рассказывают по телефону, пока на другом конце кто-то молча слушает, затаив дыхание. Написать. Спросить, как у нее дела? Спросить, все ли в порядке? Слишком лично. Слишком… не по-служебному. Слишком пахнет тем, чего не должно быть между следователем и потерпевшей.