Дверь закрылась. Я отстегнул планшет и положил его перед Шмелевым.
— Всё, что у меня есть. Все догадки, все улики. Всё ведет к тому, что Олег Власов и есть Дмитрий Краснов. А Матвей Краснов — его родственник и наш крот. Никита Пелягин, почти наверняка, сын Дмитрия Краснова — последствие изнасилования Анастасии Пелягиной восемнадцатилетней давности.
Я распахнул папку, показывая распечатки звонков, архивные фото, схему родственных связей.
— Мне нужно официальное разрешение на тайный забор биологического материала у старшего лейтенанта Краснова и его сравнительный анализ с ДНК Никиты Пелягина. Это будет неоспоримым доказательством. Но мои действия должны быть прикрыты вашим приказом.
Шмелев медленно и внимательно прошелся глазами по документам. Его лицо было непроницаемым.
— Самодеятельностью не занимался, это хорошо, Одинцов. Но ты же понимаешь, что обвиняешь своего же сотрудника в пособничестве серийному убийце? У тебя есть железные доказательства, кроме твоих догадок и похожей внешности?
— Все доказательства — косвенные, пока мы не получим результат ДНК, — честно признал я. — Но картина складывается идеально. И каждый день промедления может стоить жизни еще одной девушке.
Полковник тяжело вздохнул и устало потер переносицу.
— Черт возьми… Ладно. Добро даю. Но, — он приподнял палец, — обо всех своих шагах докладываешь лично и немедленно только мне. Группа в неведении. Особенно Краснов. Если твоя теория верна, он почует неладное быстрее пса. И если ты ошибся… — он не договорил, но в его взгляде повисла вся тяжесть последствий.
— Есть, товарищ полковник! — отчеканил я и собрал папку.
Выйдя из кабинета, уловил Злату. Она о чем-то оживленно говорила с Матвеем у кофемашины в конце коридора. Поймав мой взгляд, она чуть кивнула. План «кофе» был в действии. Оставалось дождаться, когда она незаметно подберет его стаканчик.
Машинально взглянул на часы: 12:47.
Сердце коротко и глухо качнулось в груди. Через час встреча с Анфисой. Тот же адрес. Тот же замерзший Байкал. Тот же разговор, который неизбежно перевернет всё с ног на голову.
Провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него маску служебного напряжения. Не получилось.
— Никита.
Парень оторвался от стены, уставившись на меня вопрошающим, полным надежды взглядом. В его глазах читалась вся его короткая, исковерканная жизнь. Вся ненависть и вся боль. И та самая решимость, которая заставила его прийти к нам.
— Пойдем, — кивнул я в сторону коридора, ведущего в лабораторию СК. — Сдадим твой материал сначала в нашей лаборатории, а потом… — я оглянулся, в коридоре не было ни одной живой души. — Заедем в одну частную. Оставим твой материал… на всякий случай.
Я заранее написал и распечатал постановление, без которого не имеют право производить забор биоматериала. Никита молча кивнул и пошел рядом, его шаги были такими же тяжелыми, как и мои. Мы шли сдавать его слюну. Слюну, которая, я был почти уверен, навсегда свяжет его с монстром. И с другим парнем, который, сам того не ведая, стал оружием убийцы.
А у меня через час должна состояться встреча с женщиной, которая, возможно, знала о монстре больше всех нас вместе взятых. И которая смотрела на меня так, что я забывал, кто я и где нахожусь.
Голова шла кругом. Но шаг был твердым. Осталось сделать последний рывок.
Глава 37
Я вышла из машины Кристины. Воздух был таким холодным и колючим, что им было больно дышать. Снег под ногами хрустел громко, по-зимнему, а Байкал лежал передо мной огромным застывшим полем, молчаливым и величественным. Лед у берега был толстым и надежным, но дальше, в глубине, он казался хрупким, темным, таящим в себе какую-то древнюю, холодную тайну.
Я достала телефон из кармана куртки. Пальцы замерли, едва коснувшись холодного стекла экрана. Там, в уведомлениях, висело оно. Сообщение от незнакомого номера. Я не открывала его. Не нужно было. Знала каждой клеточкой тела, кто его отправил.
«Не верь следаку, не рассказывай ему ничего, о чем бы он не спросил. Не доверяй никому. Он хочет подстроить все так, чтобы я сел, и закрыть дело. Если расскажешь ему что-то — пеняй на себя. Ты мне больше не жена».