— Как ты… Тебя же ищут! — выдавила я, прижимаясь спиной к холодной плитке.
— Два опера, что под твоими окнами дежурили, куда-то срочно укатили, — он усмехнулся, прислонившись к дверному косяку, будто любуясь спектаклем. — Наблюдение сняли. Видать, дела поинтереснее нашлись. Так что я не удержался… проведать жену.
Его взгляд упал на мой живот, и в его глазах вспыхнул странный, болезненный интерес.
— Как он? Наш малыш? Может, врачам удалось его спасти?
Что-то внутри надломилось. Страх вдруг сменился ледяной, ядовитой яростью. Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.
— Никакого малыша нет, Олег. Я сделала аборт. Твои источники тебе наврали. Выкидыша не было. Я сама пошла и убила твоего ребёнка. Намеренно.
Его улыбка сползла с лица, сменяясь сначала непониманием, а затем медленной, чудовищной волной гнева. Его глаза потемнели.
— Ты… что? — прошипел он, сделав шаг ко мне.
— Я поступила также, как и ты, когда намеренно кончал в меня в тайне, чтобы я забеременела. Хотя сам прекрасно знал, что я не хотела детей на тот момент, — я выдохнула, и в голосе зазвенела давно копившаяся ненависть.
Он замер, сжав кулаки. По его лицу пробежала судорога. Горячая вода продолжала бить по спине, намочив полотенце, но я уже не чувствовала её тепла. Только ледяной ужас, сковавший всё тело, когда его пальцы внезапно впились в мою шею.
Он двинулся с нечеловеческой скоростью. Один рывок — и моя спина и затылок с глухим стуком ударились о кафель. Голова на мгновение закружилась. Его рука, как удав, сжала горло, вжимая меня в стену. Пар заклубился вокруг его лица, искажая черты, делая его похожим на демона из самого дна ада.
— Ты че наделала, дура? — он прошипел так тихо, что это было страшнее любого крика. Его глаза, зеленые и безумные, впились в меня. — Я так хотел этого ребенка! Думал о вас постоянно! Думал, что через время мы будем вместе и… Ты в своем уме?!
Я молчала. Воздух был практически перекрыт, слова застряли где-то глубоко внутри. Лишь крепко сжала челюсти, чтобы сдержать надменную улыбку. Мои руки беспомощно повисли вдоль тела. Я могла бы драться, царапаться, но что это изменит? Он был сильнее. Всегда был сильнее.
Его пальцы сжимались всё туже. В ушах зазвенело, в глазах поплыли темные пятна. Колени задрожали, предательски подкашиваясь. Синяки, — мелькнула идиотская, отрешенная мысль. На шее останутся синяки…
— Я же писал тебе! — его голос сорвался на хриплый шепот, он придвинулся так близко, что я ощущала его огненное дыхание. — Получила письмо? Получила?! Сказал сделать всё, чтобы майор убрал слежку! Чтобы я мог приходить! Чтобы мы могли быть вместе! А ты… что ты сделала?!
Страх был таким острым и физическим, что тошнило. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди и разорвется. Вся комната поплыла, остались лишь его безумные глаза и неумолимое давление на горло. Я пыталась сделать хоть глоток воздуха, но всё тщетно. Мир сузился до этого душа, до его руки на моей шее, до понимания, что он может убить меня здесь и сейчас. И никто не придёт на помощь.
— Думаешь, я не знаю, что ты шашни с ним крутишь? При живом муже! Не стыдно тебе, а?! Ведешь себя как шалава! — его слова ударили, как плеть, больнее, чем его пальцы на шее. — Вспомни, из какого дерьма я тебя вытащил! Если узнаю, что у тебя с ним что-то было…
С этими словами он разжал пальцы.
Я рухнула на дно ванны, судорожно хватая ртом воздух. Он обжигал легкие, вызывая приступ кашля. Слезы текли по лицу, смешиваясь с водой и пеной.
Он нависал надо мной, его фигура заслоняла свет, огромная и угрожающая.
— Я следил за тобой. Всегда. Думала, парочка неопытных оперов меня остановят? — его голос был низким, насыщенным ядом. — Я видел, как ты на него смотришь. Мне противно на это смотреть. Ты — моя. Только моя. Запомни. И в болезни, и в здравии… Ты. Моя.
Я не отвечала, просто смотрела на него снизу вверх, дрожа всем телом. Колени подкашивались даже сидя. Страх парализовал волю. Он медленно выпрямился, смотря на меня с холодным презрением.
— Завтра пойдешь к нему в кабинет и устроишь там грандиозный скандал, чтобы за тобой убрали слежку! — прокричал он. — Ты поняла?!