Обошел группу. Осмотрел лица. Оперативники, эксперты, пара местных. Краснова нет. Смирнова тоже.
— Кто принял вызов? — повернулся к Злате.
— Дежурная часть. Звонок поступил в оперативную. Трубку взял Краснов.
Мозг выдал мгновенную цепочку: звонок — отвлечение — Анфиса. Холодная волна прошла по спине.
— Дорофеев. Кто сейчас на квартире у Ростовецкой?
Капитан нахмурился, почесал щетину.
— Так это… все здесь. Вызов массовый. Решили, лишние руки не помешают.
— Блять…
Сигарета осталась в углу рта. Руки уже доставали телефон. Набирал номер Анфисы, шагая по сугробам к машине.
— Марк, что происходит?! — Злата крикнула мне вслед, но осталась на месте преступления.
Не ответил. В трубке — длинные гудки. Анфиса не брала. Машина завелась с пол-оборота.
— Дорофеев! Это подстава. Отвлекающий маневр. Всех сюда — чтобы ее квартиру оставить без прикрытия, — в голосе сталь. — Поднимите все логи входящих звонков в дежурную часть! — голос сорвался на командный, резкий тон. — Найдите того, кто сообщил о трупе. Установите локацию, личность. Всё.
Капитан кивнул, уже доставая телефон.
Я рванул к машине, на ходу пытаясь дозвониться до Анфисы. В трубке снова длинные гудки. Молчание. Хуже, чем любой ответ.
Резко открыл дверь. И замер. На лобовом стекле, под дворником, лежал белый конверт. Чистый, без адреса. Взгляд метнулся по стоянке. Ни души. Темнота. Только мигалки позади бросали отблески на стекло. Схватил конверт. Бумага хрустнула под пальцами. Внутри — один лист. Распечатка. Текст ровным шрифтом, без подписи.
«Майор. Не суетись. Твоя птичка в клетке. Если хочешь, чтобы она дышала, отведи своих псов подальше. Дайте нам поговорить по-семейному. Она скучает. Я — тем более».
Стиснул зубы так, что кость хрустнула. Бумага смялась в кулаке. Власов. Он был здесь. Он наблюдал. Следил за всей этой суматохой с самого начала. И он сейчас у нее. Холодная ярость ударила в виски. Он не просто угрожал. Он играл. И Анфиса… Она не брала трубку не потому, что не слышала. Она не могла ответить.
Этот псих полагает, что я буду играть в его игры?!
— Кто подбросил мне конверт?! — громко прокричал я, отчего все ППСники и остальные сотрудники СК резко обернулись. — Кто видел этого человека?
— Почти все были на месте преступления, — ответил патрульный недоуменно.
— Вы что, оставили служебные машины без присмотра?! — раздраженно спросил я. Но натолкнулся лишь на озадаченные лица сотрудников. Они смотрели на меня, как на умалишенного.
Резко рванул дверь, чтобы сесть за руль, и почти врезался в Злату.
— Марк, я с тобой! — она, не спрашивая, бросилась к пассажирской двери, распахнула ее и запрыгнула в салон. — Что происходит? Что это было?
Врубил зажигание, резко дал по газам. Машина сорвалась с места.
— Власов. Он здесь. Оставил записку. Сейчас он у Анфисы.
— Как?! — глаза Златы расширились. — Оперативники же…
— Их отвели. Этим ложным вызовом, — вырулил на трассу, педаль в пол. — Он знает всё. Каждый наш шаг.
В тот момент отчаянно хотелось ворваться в управление и задушить Матвея. Голыми руками. В голове крутилась одна мысль: Анфиса одна. Наедине с тем, кого мы ищем. И она понимает, что любое неверное движение — ее смерть. Ее молчание — крик о помощи, на который я чуть не опоздал.
Я барабанил в дверь ее кулаком. Резко, громко. Дребезжала рамка. Сосед за стеной вяло потопал и притих.
— Марк, хватит! Сейчас всех разбудишь! — прошипела Злата, оглядываясь.
Дверь рывком открылась. Анфиса. Бледная. На плечах — одеяло, плотно обвивавшее шею. В скудном свете подъезда глаза были красными, сонными и заплаканными.
— У тебя все в порядке? — втиснулся в щель, заходя внутрь. Прошел в коридор, окинул взглядом.
Она молча отшатнулась, давая дорогу. Злата осталась на пороге, ее виноватая улыбка резала глаз. Кухня пуста. В спальне — никого. Ни следов борьбы, ни посторонних вещей. Только запах хлорки и мыла. Едкий, до слез. Мыло. Я рывком распахнул дверь в общий санузел — на раковине лежали несколько упаковок кускового мыла.