Я улыбнулась. По-настоящему. Впервые за долгие дни.
Двери лифта открылись. Он резко вышел первым, сжав кулаки. Но тот миг, та молчаливая крошечная уступка, согревала изнутри.
Мы прошли в лабораторию на первом этаже. Марк молча показал постановление лаборанту. Ко мне подошла женщина в белом халате, быстрым движением провела ватной палочкой по внутренней стороне моей щеки и упаковала пробу. Все заняло меньше минуты.
Дело было сделано.
Я попрощалась с ним. Молча вышла из лаборатории под его любопытный взгляд, который сквозил недосказанностью. А затем вызвала такси до работы. Кристина уже заждалась.
Глава 46
Машина мчалась по трассе. В голове — вата, дым и навязчивый привкус ее губ. Мягкой, неуверенной, испуганной. Черт. Выкурил три сигареты подряд, но легче не стало. Только горло запершило.
Что она творила? Она же свидетель. Потерпевшая. Статья за превышение есть, и я ее прекрасно знал. Но она влезла под кожу. Вцепилась когтями в какие-то струны, о которых я забыл.
Краснов видел. Этот проныра все запомнит, обязательно доложит Власову. Ее истерика с убиранием слежки теперь выглядела как чистой воды спектакль. Для кого? Для меня? Чтобы вызвать эту… эту дурацкую жалость? Сработало. Сработало, черт возьми.
Она в еще большей опасности. Ей нужно срочно переезжать. Но куда? И как заставить ее согласиться? Она упрямая, как осел.
— Марк, ты не в себе, — голос Златы прозвучал как скрежет по стеклу.
Я не ответил, уставившись в убегающую дорогу.
— Тебе надо отдохнуть, — настаивала она.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я автоматически, все еще думая о том, как Анфиса встала на цыпочки и усугубила ситуацию.
— Может, возьмешь отпуск? Поговори с начальством. Я уверена, они пойдут навстречу.
Я резко повернулся к ней, едва не задев рулем обочину.
— С ума сошла? Мы уже почти взяли его за шкирку. У нас два новых трупа. Какой на хер отпуск?
Она укоризненно поджала губы, замолчала. Но ненадолго.
— Насчет Ростовецкой…
— Злата, заткнись. Серьезно. Я не желаю слушать твои нравоучения.
Она резко откинулась на сиденье, скрестила руки на груди и уставилась в окно. Тишина в салоне стала звенящей, густой от невысказанного.
Наконец, прибыли. Место оцеплено. Мигалки ППС, черный мешок на снегу. Моя команда уже на месте. Дорофеев что-то живо обсуждал с судмедом, Краснов делал пометки в блокноте. Все обернулись на мой приезд. Я с силой хлопнул дверью, заходя за ленту. Воздух был холодным и пах смертью.
— Что имеем? — голос прозвучал хрипло от сигарет, но твердо. Рабочий тон. В него было проще спрятаться.
— Женщина, лет двадцать, — начал Дорофеев, сдвинув шапку на затылок. — Типаж тот же. Светлые волосы, голубые глаза. Удушение.
— Дальше что?
Я присел на корточки, оттянул край мешка. Лицо. Испуганное, застывшее в последнем крике.
— А дальше все по классике… Один комплект нижнего белья, перерезанные вены и изнасилование, — сообщил капитан, шмыгнув носом.
— Наш клиент… — утвердительно произнесла Злата, даже не подходя к телу.
Я медленно выпрямился, окидывая взглядом лесополосу. Кровавый снег, тишина, следы нашей возни вокруг.
— Что скажете? — обратился к знакомому судмеду.
— Смерть наступила двое суток назад, не более. На первый взгляд классическая механическая асфиксия. Все остальное скажу через несколько часов.
— Установите ее личность, и съездите к ее родственникам на опрос. Ждем вскрытия и гистологии.
Я снова посмотрел на синее лицо жертвы. На широко распахнутые, ничего не видящие голубые глаза.
И почувствовал ледяной ком в желудке.
Обратная дорога в управление прошла в гнетущем молчании. Злата уставилась в свое окно, я — в лобовое. Воздух в салоне был густым от невысказанных упреков и моего табачного дыхания. Напряжение висело между нами, как туман над Байкалом — холодное и непроглядное.
Как только я заглушил двигатель на парковке у СК, Злата резко повернулась ко мне. Ее глаза блестели в полумраке салона.
— Не боишься, что с потерей объективности тебя отстранят от дела? — ее голос прозвучал тихо, но каждое слово било точно в цель. — Марк, мы не слепые.