Из темноты медленно подъехала серая Лада-седан. Старая, немытая. Остановилась в паре метров от девушки. Водителя видно не было — лицо скрывала черная бейсболка с опущенным козырьком и тени.
— Ни хрена себе, — хрипло выдохнул Дорофеев. — Сам подкатил.
Мы молча наблюдали, как Светлана, недолго думая, открыла заднюю дверь и села в машину. Дверь захлопнулась. Лада плавно тронулась с места и растворилась в ночном потоке.
— Назад, — скомандовал я. — Остановите на моменте, когда машина разворачивается. Попытаемся считать номер.
Кристина отмотала назад. Кадр замер. Номерной знак был в грязи, размыт движением и плохим качеством съемки.
— Блин, — прошептала она. — Не видно. Только регион… тридцать восьмой, Иркутская область.
— Снимите копию, — приказал я. — Все фрагменты, где видна эта машина. И дайте мне оригиналы записей. Пока Кристина копировала файлы на мою флешку, я развернулся к Дорофееву.
— Капитан, немедленно свяжись со всеми постами ДПС в городе и области. Дай ориентировку: серая Лада-седан, «десятка», грязный номер, возможны повреждения на правом крыле. Водитель, мужчина, в темной бейсболке. Номер не читается, но пусть останавливают и проверяют все похожие машины. Особое внимание — на лесополосы вдоль трасс.
Дорофеев кивнул, уже доставая телефон.
— Будет сделано.
Я взял флешку из рук Кристины. В голове уже выстраивались возможные версии. Подражатель? Сообщник? Или сам Власов сменил машину? Серая Лада — идеальный вариант, чтобы не привлекать внимания. Таких на дорогах сотни.
— Спасибо за помощь, — сухо кивнул я Кристине. — Если вспомните еще что-то о том вечере, о Светлане, о ее возможных ухажерах — дайте знать.
Она лишь молча кивнула, все еще находясь в шоке. Я уже развернулся, чтобы уйти вслед за Дорофеевым, как девушка окликнула меня:
— Товарищ майор…
Я обернулся в дверном проеме, вопросительно подняв бровь.
Кристина взглянула на меня твердо. Шок и растерянность словно испарились с ее лица, уступив место решимости.
— Не нужно.
— Не нужно что? — спросил я, хотя ледяная тяжесть в желудке уже подсказывала ответ.
Она поджала губы, не решаясь произнести это вслух, но взгляд ее зеленых глаз говорил сам за себя. Упрекающий, защищающий.
— Сами знаете, — произнесла тихо, но отчетливо.
Конечно, я понял. Речь шла об Анфисе. Кристина, как подруга, беспокоилась за ее чувства. Но неужели Анфиса ей всё рассказала? О поцелуе? О том, как я ее оттолкнул? Хотя… женщинам и не нужно ничего рассказывать. У них есть эта чертова интуиция, которая видит всё насквозь.
Я стиснул зубы и ощутил, как по спине пробежала волна жара. Говорить было нечего. Любое оправдание прозвучало бы фальшиво. Любое отрицание — оскорбительно. Я молча кивнул, коротко и резко, и вышел из кабинета, оставив ее с немым вопросом в глазах.
В баре собирались первые посетители, гремела посуда, играла лаунж музыка, мерцали экраны телевизоров. Я машинально пробежался взглядом по залу, ища ее. Но Анфисы нигде не было. Лишь призрачный шлейф ее дорогих духов — тех самых, с цветочными нотами и горьковатым шлейфом — еще висел в воздухе, преследуя меня, напоминая о ее присутствии. О том, что произошло между нами. И о той стене, которую я сам воздвиг.
Глава 47
Дорофеев хлопнул меня по плечу, выдергивая из размышлений о серой Ладе и многозначительном взгляде Кристины.
— Марк, а не сходить ли нам в пельменную? Ты ж у нас в Сибири уже который месяц, а настоящих сибирских пельменей, еще не отведал.
Я глянул на него с сомнением. Время поджимало, дело не терпело отлагательств. Но в его предложении сквозила не просто гастрономическая идея. Сергей был прямолинеен, как сибирский тракт, но не глуп. Наверняка хотел поговорить без лишних ушей, вне стен управления.
Он уловил мое колебание и усмехнулся, его красноватое от мороза лицо расплылось в ухмылке.
— Да ладно, Марк, ничего за полчаса не случится. Ну, что может произойти, пока мы ужинаем? Еще один труп что ли объявится?
Чертовски несвоевременная шутка, но в ней был свой резон. Маньяк не работал по расписанию. А голод и усталость — плохие советчики.