Его рука потянулась через столик, чтобы потрогать мою ладонь. Я резко отдернула её.
В баре было пусто. Кроме нас, только пара официанток на кухне да посудомойка в подсобке. Тишина становилась гулкой и опасной.
— Знаешь что? — его тон стал откровенно угрожающим. — Мне не нравится твое отношение. Думаешь, ты такая вся из себя? Я могу поговорить с твоим директором. Уверен, ей будет интересно узнать о твоей… некомпетентности.
Ледяная волна страха пробрала по спине. Но я держалась.
— Моя смена закончена, Николай. Я желаю вам приятного вечера.
Я встала и, не оглядываясь, пошла в раздевалку. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали, пока снимала платье и натягивала джинсы и свитер. Нужно было бежать. К черному выходу.
Выскочила во двор. Воздух был холодным, обжигающим. Сделала несколько шагов к черной «Черри»…
И вдруг тяжёлая рука грубо схватила меня за шею и с силой прижала к кирпичной стене. В нос ударил запах дорогого парфюма и перегара. Затылок болезненно соприкоснулся со стеной.
— Куда это ты собралась, а? — раздался сиплый шёпот Николая прямо в ухо. — Я с тобой ещё не закончил.
Я попыталась вырваться, но его хватка была как железные тиски. В глазах темнело от нехватки воздуха. И вдруг — резкий спасительный щелчок затвора. Чёткий, металлический, не оставляющий сомнений.
— Руки.
Голос Марка прозвучал негромко, но с такой ледяной яростью, что по коже пробежал табун мурашек.
Николай замер от неожиданности. Его пальцы медленно разжались на моей шее. Я отшатнулась, давясь кашлем, и увидела, как Одинцов стоял в двух шагах. Его табельный пистолет был направлен в затылок мужчины. Взгляд Марка — это даже не гнев. Это спокойная, безжалостная готовность.
— Эй, ты кто вообще? — попытался блеснуть наглостью Николай, но голос предательски задрожал.
— Тот, кто сейчас примет решение, стоит ли твоя жизнь её синяков, — ответил Марк, не двигаясь. — К стене. Руки за голову. Жду три секунды.
Николай, бормоча что-то невнятное, послушно повиновался.
— Мент что ли? — недоуменно пробубнил он, прикоснувшись щекой к холодному красному кирпичу.
Марк шагнул ко мне.
— Всё в порядке? — его пальцы мягко прикоснулись к моему запястью, проверяя пульс, а глаза были всё ещё прикованы к мужчине у стены.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Кашель постепенно отпустил. Марк достал телефон, набирая какой-то номер. Я вскинула на него испуганный взгляд:
— Кому ты звонишь?
— Вызываю наряд ППС, — невозмутимо ответил он, слушая длинные гудки в трубке.
— Нет, не нужно! — впопыхах вымолвила я, схватив его за локоть пальто.
Он опустил взгляд на мою руку, слегка сжимающую его рукав, потом поднял на меня глаза. Его серые глаза, обычно такие твёрдые и непроницаемые, в тот момент выражали чистое недоумение, смешанное с нарастающим раздражением.
— Ты уверена? Он только что напал на тебя. И ты, скажем так, не особо была этому рада.
— Да, я… Не нужно. Кристина меня убьет за шумиху с полицией вокруг бара, — попыталась объяснить и ощутила, как горело лицо.
Марк сбросил звонок и убрал телефон, не сводя с меня тяжёлого взгляда. Затем кивнул в сторону машины.
— Садись.
Пока я шла к «Черри» и садилась на пассажирское сиденье, он не отрывал взгляда от Николая, стоявшего у стены. Только когда я захлопнула дверь, Марк хмуро, почти нехотя, убрал пистолет в кобуру. Николай всё ещё испуганно стоял, вжавшись в стену, когда мы выехали с территории бара.
В салоне пахло его одеколоном и холодным металлом. Я смотрела в тёмное окно и ощутила, как дрожь наконец-то начала отпускать.
— Спасибо, — скромно пролепетала, ломая тягостное молчание.
Он мельком окинул меня хмурым и обеспокоенным взглядом. В свете приборной панели его лицо казалось уставшим и резким.
— И часто у вас такое? — его голос прозвучал глухо.