Я вспомнил, что в номере за стенкой от меня посетители менялись каждые сутки. И едва ли не каждую ночь оттуда раздавались сладострастные стоны. Не знаю, что за аура в нем была, но я бы не…
Анфиса мельком оглядела меня — быстрый, скользящий взгляд, — и её лицо стало совершенно нейтральным.
— Я возьму на этаж выше, спасибо, — сказала она твёрдо, поворачиваясь к стойке.
Я почувствовал короткий, но острый укол где-то под рёбрами. Неужели она хочет быть подальше? Это после того, как я её оттолкнул? Но тут же мысленно поймал себя на этой глупости и с силой отогнал её прочь. Какая разница? Так даже лучше.
— Разумное решение, — процедил я, глядя куда-то мимо неё. — Наличие лифта между нашими этажами — дополнительная мера безопасности.
Дополнительная преграда, чтобы мы не встретились посреди ночи…
Администратор, немного разочарованная, начала оформлять заселение. Я стоял в нескольких шагах, чувствуя себя идиотом, и наблюдал, как Анфиса молча подписывала документы. Эта «случайность» не выходила у меня из головы.
Когда она получила ключ-карту и направилась к лифтам, я не удержался и шагнул ей наперерез.
— Совпадение? — тихо спросил я, чтобы не слышала администратор.
Она остановилась и посмотрела на меня прямо. В её глазах не было ни вызова, ни страха. Только усталая отстранённость.
— Да, Марк. Совпадение. Вам, товарищ майор, пора бы уже начать верить, что они иногда случаются.
И она пошла к лифту, покатив чемодан, и оставила меня одного в холодном, ярко освещённом фойе с гложущим чувством, что я снова что-то упустил. Что-то важное.
Я посмотрел на время — двенадцатый час. Почему нет звонка? Не выдержав, я достал телефон и написал лаборанту: «Какого черта так долго?!».
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Возникли некоторые трудности. Ещё час-полтора».
Со скрежетом в зубах сунул телефон в карман и зашёл в лифт. Металлическая коробка поплыла вверх, а я ощутил, как тиски бессилия сжимали виски.
Оказавшись в номере, в нос ударил стерильный запах моющих средств. Первым делом подошёл к окну и рывком распахнул его настежь. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, смешиваясь с духотой. Снял пальто, расстегнул воротник рубашки, плечевую кобуру с оружием решил не снимать. Закурил, стоя у подоконника, и наблюдал, как снежный Иркутск замирал в ночной тишине. Табачный дым смешался с паром изо рта, растворяясь в чёрной пустоте.
Тот день вымотал меня окончательно. Никогда ещё Ростовецкая не была так близка ко мне… физически. Утром — тот поцелуй в кабинете. Вечером — она заселилась в мою же гостиницу. Вероятно, я слишком себя накручивал, и это была просто… чистая случайность? Но по долгу службы я давно перестал верить в такие «чудеса». В моём мире совпадений не было. Только цепочки фактов, которые кто-то старательно маскировал.
Не вынимая тлеющую сигарету изо рта, я открыл мини-бар. Внутри, как солдаты в строю, красовались миниатюрные бутылочки с крепким алкоголем. Я вскрыл одну из них, плеснул янтарной жидкости в прозрачный стакан и осушил залпом, без закуски. Горло мгновенно обожгло, а за ним по телу разлилось тепло. И я был почти рад этому физическому ощущению — оно хоть на мгновение перекрыло зудящий, навязчивый гул мыслей о деле, о Матвее… и о ней.
Я потушил сигарету об пепельницу на подоконнике и снова налил. Второй глоток был уже не таким жгучим, но тревога не уходила. Она лишь притихла, затаившись где-то глубоко внутри, готовая вырваться наружу с первым же звонком телефона.
Раздался стук в дверь. Я напрягся, стиснув стакан с виски. Подошел и распахнул её, всё ещё удерживая в руке стекло с коричневой жидкостью. На пороге стояла она. С чуть влажными волосами, без укладки и без прежнего боевого макияжа. Без косметики она выглядела на семнадцать, не больше. У меня возникло ощущение, что я смотрю на вчерашнего подростка, хотя передо мной была двадцати семилетняя девушка. На ней была розовая бесформенная туника с принтом панды и черные облегающие шорты. Она неловко улыбнулась и приподняла два бумажных пакета, от которых пахло чем-то горячим и пряным.
— Ростовецкая, даже не начинай, — устало пробормотал я, прикрыв глаза. — Как ты нашла мой номер?