Золотарева слегка прочистила горло, открыла одну из пухлых папок с видом прокурора и оглядела всех взглядом с ноткой интриги.
— Итак, что мы знаем об убийце? — задала вопрос она с раздражающим тоном учителя начальных классов.
— Что мы знаем об убийце? — передразнил я, с интересом подался вперед и сложил ладони в замок.
— Пока ничего определенного, — ответила на свой же вопрос девушка. — Но мне все же удалось кое-что разузнать о нем. Преступник не оставляет следов и поэтому, вероятно, ему не больше сорока. Убийцы чуть моложе подвержены влиянию эмоций, и не могут контролировать себя. Также ему следует быть в хорошей форме, чтобы расправляться с девушками, тащить на себе их трупы по сугробам вдоль трасс. Рост у него приблизительно от ста восьмидесяти сантиметров. Он довольно симпатичный, машина не из дешевых….
— Слишком слабый профиль, — уверенно изрёк я, не дав профайлеру ни единого шанса договорить. — Вы только что описали половину города.
— Этот убийца не соответствует шаблонам, — резко возразила девушка.
— Каким шаблонам он должен соответствовать? Из ваших учебников? — надменно спросил я и с недоверием переплел руки на груди.
В тот момент она была похожа на маленького ребенка, любимую игрушку которого обозвали, и она принялась ревностно защищать ее.
— Я ничего не знаю на сто процентов, товарищ майор. Но нам нужно сузить круг подозреваемых, разве не так? Разве не это одна из моих основных задач? — медленно произнесла Злата, взглянув на меня из-под накрашенных ресниц. — Я только начала, позвольте договорить.
Я отстраненно кивнул одним подбородком в сторону ее толстых папок, уже и не надеясь, что Золотарева скажет что-то по существу.
— Итак, изучив материалы дела и аутопсию трех жертв, я сделала следующие выводы по почерку преступника. Убитые девушки имеют сходства во внешности. Это говорит нам о том, что женщина похожего типажа когда-то давно в детстве или в юности, издевалась над преступником или надругалась над ним. В нашем случае жертва служит спусковым механизмом, напоминая своим типажом того самого обидчика. Возможно, это была его бывшая жена или девушка, которая унизила его, растоптала, изменила. Может быть, над ним издевалась родная мать или бабушка. Причин может быть множество. Взять того же небезызвестного Попкова…
— Давайте не будем сравнивать этого убийцу с другими его «коллегами», — перебил я, и с невозмутимым видом достал планшет из дипломата. — У нас есть определенный возраст жертв — от восемнадцати до двадцати пяти лет. Тут и дилетанту ясно, что версия с матерью и бабушкой отпадает. Он имеет фантазии только в отношении девушек в этом диапазоне лет с определенной внешностью.
Золотарева тактично промолчала. Но недовольно поджала губы и перелистнула страницу с документами.
— Наш преступник, очевидно, собрал в себе два типа серийных убийц. Первый тип получает наслаждение от неограниченной власти над жертвой. Такие убийцы зачастую мучают жертв до последнего, самоутверждаясь таким способом. А второй — гедонист, получающий удовольствие от самого акта убийства как такового и, как правило, оно всегда связано с эротическими фантазиями. Фантазии рано или поздно обрастают новыми деталями, тогда преступник не выдерживает и начинает их реализовывать…
— Вы так и будете цитировать методичку по поимке серийников, Злата Анатольевна, или скажете, что по существу? — произнес я, и со скучающим видом откинулся на спинку кресла, с вызовом переплетая руки на груди. — Всю это я уже понял, когда ознакамливался с материалами дела в самолете. Но все еще лелею надежды услышать от вас что-то новое.
В кабинете воцарилось напряженное молчание. Капитан Смирнов неловко прокашлялся в кулак, старший лейтенант Краснов нервно теребил шариковую ручку, а капитан Дорофеев с отстраненным интересом разглядывал гардину на окне. Злата натянуто улыбнулась и развернулась ко мне всем корпусом, вонзив в мою переносицу острый как лезвие ножа взгляд.
— Марк Александрович, у вас какие-то проблемы с профайлингом? — невзначай спросила она, и голос ее прозвучал на тон выше обычного. — Вы имеете что-то против? Чем обосновано такое предвзятое отно…