Её губы были мягкими и настойчивыми. В голове гудело: это всё из-за алкоголя. Ты не в себе. Разум пытался кричать, но его голос тонул в гуле крови, приливающей к вискам, и не только к ним. Наверняка, завтра мне будет невероятно стыдно. Но «завтра» было где-то в другой галактике. Сейчас же было только «сейчас». Её горячее дыхание, её сладкий запах, её дрожащее тело, прижатое к моему.
Пальцы сами нашли край её туники, скользнули под ткань. Ладонь легла на её горячую кожу, очертив контур кружевного бюстгальтера. Она вся дрожала под моими руками — колени, руки, спина. Сплошная дрожащая мурашка. Её ладони скользили по моей спине, срывая с меня рубашку. Лямки кобуры врезались в кожу, мешая ей, и я с досадой отстегнул ремень, позволив тяжёлой кобуре с грохотом упасть на пол.
Она была легкой, как пушинка, когда я поднял её, и она инстинктивно обвила ногами мою талию, вцепившись пальцами в волосы. Мы рухнули на кровать, и я навис над ней, не отрываясь от её губ. Моя рубашка висела на одном плече, её туника задралась, обнажая плоский живот и тонкую талию. Мои пальцы потянулись к пуговицам на её шортах, а её руки расстегнули мой ремень. Дыхание спёрло, когда её ладонь скользнула вниз по моему животу, касаясь кожи под поясом. Всё было горячо, влажно, стремительно. Я чувствовал её бёдра под своими, её ноги, сжимающие меня, её прерывистое дыхание у своего уха. Мир сузился до этой кровати, до её тела, её стона, до дикого, животного желания, которое сметало все запреты…
Я ощущал лишь своё возбуждение и её ответный трепет…
И в этот момент телефон в кармане брюк оглушительно завибрировал.
Звонок. Реальность ворвалась в комнату, как ведро ледяной воды.
Анфиса резко оторвалась, растерянно села на кровати, грудь вздымалась от частого дыхания, щёки пылали румянцем. Я тут же встал, запыхавшийся, с растерянным взглядом. Глупо прочистил горло и выдернул телефон. На экране — лаборатория.
— Слушаю, — мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко.
— Марк Александрович, извините за задержку и поздний звонок. Результаты готовы, скинул вам на почту.
— Спасибо, — коротко бросил я и сбросил вызов, даже не взглянув на Анфису.
Пару секунд — и перед глазами красовался PDF-документ. Первая страница. Генетическая экспертиза. Краснов М. и биоматериал Пелягин Н. Я пробежался взглядом по строчкам, ища заветную цифру.
Вероятность совпадения: 0%.
Я быстро заморгал. Двумя пальцами увеличил шрифт, впиваясь в цифры. 0.00%. Результат никуда не делся. Я громко и устало выдохнул, проводя рукой по взъерошенным волосам. Провал. Тупик. Я ошибался. Зря гнал лошадей, зря сжёг мосты с коллегами. Чувство стыда и разочарования накатило волной.
Но палец сам потянулся к следующей странице. Генетическая экспертиза. Биоматериал, условно «Краснов Д./Власов О.» и Пелягин Н.
Земля ушла из-под ног.
Вероятность совпадения: 54.99%.
Я замер, не в силах оторвать взгляд от экрана. Но Матвей… Матвей не родственник Власову. Тогда кто он? И почему он так предан ему?
Я поднял глаза на Анфису. Она сидела на кровати, сгорбившись, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читались испуг, остатки страсти и полное непонимание. А у меня в руках была разгадка одной тайны, которая порождала десяток новых. И до которой сейчас, в этой комнате, с её запыхавшимся дыханием, не было вообще никакого дела.
— Что случилось? — раздался её тонкий голосок.
Два василька растерянно бегали по моему лицу, выискивая ответ. Она сидела на кровати, подтянув колени к груди, — маленькая, растрёпанная, с раздувающимися от дыхания ноздрями. А я стоял посреди комнаты в одних штанах с телефоном в руке, на экране которого была доказанная правда, переворачивающая всё с ног на голову.
Я смотрел куда-то сквозь неё, и пьяная, растерянная улыбка сама собой коснулась моих губ. Горькая и безумная.
— Кажется, у меня есть ДНК убийцы, — произнёс я тихо, и слова прозвучали как приговор. Или как ключ. Я сам ещё не понимал.
Она замерла, не моргая.
— Ч… чья?
— Краснова или Власова. Неважно. Я думаю, это один и тот же человек, — сообщил я и медленно опустился в кресло у стола, всё ещё не в силах оторвать взгляд от экрана. — И у него есть сын. С помощью него я и провел экспертизу. А коллега, которого я подозревал в сговоре с убийцей… ему не родня. Вообще.