Его руки ласково гладили мои волосы. Я улыбалась, не открывая глаз, растворяясь в его запахе и прикосновениях.
Но поглаживания в какой-то момент стали тяжелее, навязчивее. А запах… запах стал меняться. Сладкая гранатовая свежесть стала приторной, густой, как забродивший сок. А благородные ноты кожи и сандала приобрели химический, удушливый оттенок крепкого дедовского одеколона. Того самого, которым всегда пах Олег.
Я попыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми.
— Ты так красива с синяками, — прошептал его голос. — Сразу видно — моя.
Меня бросило в пот.
Это был не бархатный баритон Марка, а сиплый, с хрипотцой, голос Олега. Его рука скользнула с волос на шею. Ладонь была тёплой, но от её прикосновения, теперь пахнущей табаком и чужим потом, по коже побежал ледяной страх.
И тогда я увидела. Его лицо, склонившееся надо мной, начало меняться. Черты Марка расплывались, как рисунок на мокром стекле, и проступали знакомые, ненавистные черты Олега. А тот двойной, смешанный запах — благородный и убогий — сводил с ума.
— Дура, он тебя бросит, — прошипел Олег, его дыхание, пахнущее тяжелым табаком, обожгло щёку. — Он использует тебя и выбросит. А я — никогда. Ты навсегда останешься только моей. Ты — моя…
Лезвие блеснуло в его руке. Острая, жгучая боль впилась в шею.
— Не бойся, — прошептало существо над моим лицом, и это был голос Олега, но с интонациями Марка. От этого диссонанса на голове зашевелились волосы.
Всё вокруг резко переменилось. Я уже не лежала в постели, а бежала по тёмному лесу. Босые ноги вязли в чём-то мягком и влажном. Я слышала за спиной его тяжёлое дыхание. Оно было уже совсем другим — звериным и ненавистным.
Я споткнулась и упала. Силы покинули меня. Перевернулась на спину и увидела Олега. Но в его движениях, в том, как он наклонился, угадывалась сдержанная мощь Марка.
Лезвие блеснуло в его руке. Острая, жгучая боль впилась в шею.
Я проснулась с беззвучным криком, вжавшись в подушку. Сердце колотилось, вырываясь из груди. Я судорожно провела рукой по шее — целой, неповреждённой. В номере было тихо и пусто.
Но в ушах ещё звенел тот жуткий голос-гибрид, а в памяти стояло лицо, которое было и Марком, и Олегом одновременно. Самый страшный кошмар оказался не в том, что один из них — маньяк. А в том, что в каком-то чудовищном смысле они оба разрывали меня на части. И сон сказал правду, от которой не было спасения даже в реальности: в этой игре я всегда буду разменной монетой.
***
Не спала с шести ура. Ровно в восемь в дверь постучали. Три чётких, негромких удара. Я только вышла из душа и высушила волосы. Взглянула на электронные часы на тумбочке и почувствовала, как сердце ёкнуло. Как по расписанию.
Марк стоял в коридоре, уже одетый в серую водолазку, которая так невероятно подчеркивала его светло-серые, почти прозрачные глаза. На этот раз он был без плечевой кобуры с оружием. От него пахло мятной зубной пастой и тем самым гранатово-кожаным шлейфом, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с безопасностью и… со вчерашним.
— Доброе утро, — произнёс он, и его взгляд на секунду скользнул по мне, прежде чем уйти куда-то в сторону. Я была в той же растянутой тунике и шортах, волосы распущены и аккуратно уложены на плечах. — Идешь на завтрак?
Между нами повисла та самая густая, плотная неловкость. Воздух будто сгустился от невысказанного. Я видела, как его взгляд на миг задержался на моих губах, и тут же отвел в сторону. Он вспомнил. И я вспомнила. Жар разлился по щекам. Мы оба стояли на пороге, разделённые не пройденным шагом, а целой пропастью из почти случившейся близости и внезапно оборвавшегося момента.
— Я… да, конечно, — выдавила, чувствуя себя нелепо. — Только… мне нужно переодеться.
Он кивнул, сделав шаг назад, чтобы я прикрыла дверь. Его движения были чуть более скованными, чем обычно.
— Я буду ждать у лифта.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце бешено колотилось. Зачем? Зачем я это делала? Достала из чемодана то самое короткое чёрное платье и шуршащую упаковку с колготками. Ответ был простым и сложным одновременно: мне нужно было вернуть хоть каплю контроля. Над ситуацией, над его взглядом, над собой.