— Приехала, чтобы забрать свои вещи из твоего номера, — с хитрым намёком произнесла она, мельком бросив на меня изучающий, ядовитый взгляд.
Марк взглянул на меня обеспокоенно и тут же вонзил в Злату убийственный взгляд. Я опустила глаза, стараясь сохранить спокойствие, и принялась ковыряться ложкой в стаканчике с пирожным, будто это требовало всей моей концентрации.
— Ты ничего у меня не оставляла, — ответил он твёрдо, без тени колебаний. Его голос был ровным и холодным.
Злата лишь хихикнула, погладив его по плечу водолазки снисходительным жестом.
— Одинцов, в жизни ты такой невнимательный… — загадочно пролепетала она и, бросив на нас последний многозначительный взгляд, развернулась и вышла из ресторана, оставив за собой шлейф дорогих духов и тяжёлую, гнетущую тишину.
Марк проводил её взглядом, и по напряжённым мышцам его шеи я поняла, насколько эта игра его раздражала. Он резко отодвинул чашку с кофе.
— Не обращай внимания. Она просто пытается манипулировать.
Но её слова — «забрать свои вещи» — уже висели в воздухе отравленным клинком. Они создали картину, которую было невозможно игнорировать: его номер, её вещи… их близость. И этот намёк больно ранил, заставляя сомневаться даже в тех крохах доверия, что между нами успели зародиться. И вдруг я с жуткой ясностью вспомнила. Больницу. Как она тогда смотрела на него. Как он грубо обрывал её расспросы, но в этой грубости была какая-то своя, нажитая близость. Я тогда предположила, что они спят друг с другом. И сейчас, глядя на её самоуверенную ухмылку и его сдержанную реакцию, в этом не осталось никаких сомнений.
В горле встал ком горькой обиды. Глупой, нелепой, но такой сильной. Всё, что было между нами за эти сутки — его беспокойство, тот поцелуй, ночной разговор, — вдруг показалось наигранным спектаклем. Игрой, где у меня была роль простушки, которую водили за нос.
Я резко отодвинула стул. Ножки громко заскребли по полу.
— Думаю, нам лучше не видеться, пока не придёт результат экспертизы.
Я не смотрела на него. Не могла видеть его лица — ни оправданий, ни равнодушия. Просто развернулась и пошла прочь, ощущая взгляды других посетителей. Слёзы жгли глаза, но я сжала кулаки и подняла голову выше. Прошла мимо стойки, вышла в холл и почти побежала к лифтам, отчаянно желая оказаться в номере, в одиночестве.
Что, если Олег был прав? Марк использует меня для раскрытия дела. А все эти его слова про ошибку, про принципы — всего лишь часть манипуляций, чтобы я привязалась к нему еще больше, и раскрыла все карты?
Каждая клеточка тела кричала от боли и унижения. Для меня он за эти дни успел стать чем-то бо́льшим. И это была моя ошибка.
Глава 52
Я с минуту смотрел на её недоеденный трайфл в стаканчике, на ложку, брошенную на салфетку. На пустое место, где она только что сидела. В ушах стоял скрежет стула.
«Думаю, нам лучше не видеться». Чёрт возьми.
Потом я подорвался с места, как ошпаренный, и бросился к выходу. Наверняка, она подумала, что со Златой нас связывали не только служебные отношения. У неё могла промелькнуть мысль, что я её использую. Как ценного свидетеля, как трофей, который нужно сохранить до суда. Это было не так. Ни капли. Но… а я? Мог ли я быть до конца уверен, что она не играла мной? Что все её слёзы, вся эта хрупкость — не тонкий расчёт? Возможно, она блестящая актриса, навешала мне лапши на уши, а сама всё это время была в сговоре с Власовым?
Черт возьми! Почему именно она? Из всех девушек, что встречались за эти годы, ни одна не вгоняла в такой ступор. Ни одна командировка, ни одно дело ещё не выматывало так морально и физически. Я шёл по коридору к лифтам, сжав кулаки, не видя ничего перед собой.
И тут голос Златы резанул по венам, сладкий и ядовитый:
— Дай угадаю… Вы оба сцепились травмами и водите хоровод? Или не только хоровод… — она стояла у лифта, прислонившись к стене, с самодовольной ухмылкой.
Я молча, не глядя на неё, резко нажал кнопку вызова и зашёл в кабину. Она скользнула следом. Двери закрылись. Я уставился на цифры и чувствовал, как её взгляд прожигал насквозь.
— Она водит тебя за нос, Марк, — продолжила она, уже без притворной сладости. — А ты ведёшься, как мальчишка. Ты забыл, кто ты? Ты — следователь. А она — свидетель по делу серийного убийцы. И чем быстрее ты это поймёшь, тем целее будешь. И она, кстати, тоже.