Шмелёв внимательно посмотрел на меня, оценивая.
— И что ты предлагаешь?
— Разрешите мне добиться от неё этой информации. У меня есть… определённая стратегия, и я ей следую. Даже если со стороны это будет выглядеть как сближение, как некая игра — пусть. Главное — добиться правды. Любой ценой. Она — ключ ко всему делу. И если для того, чтобы этот ключ повернуть, мне придётся играть по её правилам, я готов.
Полковник тяжело вздохнул, потирая переносицу.
— Опасная игра, Одинцов. Очень опасная. Ты уверен, что контролируешь ситуацию? А не она тебя?
— Я уверен, что другого способа нет, — ответил я твёрдо, глядя ему в глаза. — Она — единственная близка с Власовым. И единственная, кто боится его по-настоящему. Этот страх можно использовать.
Шмелёв несколько секунд молчал, обдумывая.
— Ладно. Действуй. Но, Марк… — его голос стал жёстким, — любая цена — это не значит любая. Помни, где грань. Если переступишь… я тебя не прикрою. И «синичка» моя будет первой, кто об этом доложит. Ясно?
— Ясно, — я коротко кивнул. — Благодарю за доверие.
— Не доверие, — мрачно поправил он. — Расчёт. И да поможет тебе бог, если ты ошибёшься в своих расчётах. Свободен.
Я развернулся и уже почти вышел из кабинета, чувствуя тяжесть этого «доверия» на своих плечах. Я солгал ему. Или почти солгал. Да, я хотел добиться правды. Но стратегия, о которой я говорил, была уже не просто стратегией. Грань, о которой он предупредил, была уже не просто чертой на бумаге. Она была внутри меня. И с каждым часом, проведённым рядом с Анфисой, эта грань становилась всё призрачнее.
— Постой… — голос полковника остановил меня. — А с Матвеем что? Ты же проверял его на родство с сыном Краснова? Есть совпадения?
Я обернулся на пороге. Самый неприятный вопрос.
— Совпадений нет. Они не родственники.
Шмелёв тяжело вздохнул, откинулся в кресле и задумчиво почесал бровь. Потом прочистил горло, глядя на меня с нескрываемым разочарованием.
— Где-то ты просчитался, Марк. Это тебе будет уроком. Ты гнал на парня, чуть ли не в соучастники записывал, а он… чист. Как мы теперь в глаза парнишке глядеть будем? Ладно мы, коллектив, а ты? Ты его непосредственный начальник. Ты должен был быть в нем уверен, как в себе. А получилось что?
От его слов болезненно застучало в висках, потому что они были правдой. Я позволил подозрениям и давлению ситуации затмить профессиональную объективность.
— Я разберусь с этим, — коротко сказал я, избегая его взгляда.
— Разберись, — кивнул Шмелёв без особой веры в голосе. — И начни с извинений. Солдату важна уверенность командира. Ты эту уверенность в себе подорвал. Теперь восстанавливай. И да… насчёт Ростовецкой. Будь осторожен. Иногда ключ к делу оказывается отравленным.
Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Я вышел в коридор, чувствуя горечь провала. Провала не в экспертизе, а в собственном суждении. Теперь мне предстояло не только «легализовать» улику и вытягивать правду из Анфисы, но и смотреть в глаза лейтенанту, которого я незаслуженно подвёл. И это было, пожалуй, самым трудным.
Пока я шёл до лаборатории, меня грызло зерно сомнения. Да, точка в истории с родством не поставлена, но она явно не там, где я её искал. Почему Матвей был в больнице, где лежала Анфиса? Почему он вчера крутился у больницы, где находится последняя жертва? Распоряжений таких я ему не давал. Тогда какого чёрта он там делал? Уже установлено, что убийца — Краснов Дмитрий. И вне всяких сомнений, он и есть арийский маньяк. Но Матвей… его роль в этой пьесе была тёмной и нераскрытой. Просто «не родственник» — это не ответ, а новая загадка.
В лаборатории СК пахло стерильной чистотой и… молодостью. Две лаборантки, лет двадцати пяти, в белых халатах смотрели на меня с любопытством. Я достал из кармана плитку дорогого шоколада и с самой обаятельной улыбкой, на какую был способен, протянул им.
— Девушки, нужна ваша помощь. Небольшая формальность, — я положил на стол распечатанные результаты экспертизы.
Они с недоумением смотрели то на шоколад, то на бумаги.
— Майор, мы не можем… это против правил, — замялась одна из них.
— Я понимаю. Но от этого зависит жизнь человека, — сказал я мягко, но настойчиво. Я не врал. От этого зависела жизнь Анфисы. И, возможно, моя карьера. — Нужно просто переоформить документы задним числом. Сделать всё так, будто анализ производился по официальному запросу СК. Я беру всю ответственность на себя.