Тяжело дыша, я распахнул холодную дверь лаборатории. Екатерина Михайловна, заведующая лаборатории, встретила меня с глазами по пять копеек.
— Товарищ майор…
— Что? Что там?! — с нетерпением воскликнул я, взглянув в монитор. Сплошные цифры и незнакомые слова.
— Совпадение на пятьдесят три процента, — сообщила она, ткнув обратной стороной ручки в процентное соотношение. — Они родные сёстры.
В горле пересохло. Я нервно сглотнул. Худшие опасения подтвердились. Анфиса знала всё. С самого начала.
— Распечатайте мне несколько экземпляров… пожалуйста, — всего лишь изрёк я, уже набирая ей сообщение.
— «Получил результат экспертизы. Нужно срочно встретиться. Сегодня».
Появились две синие галочки. Она почти сразу прочитала и начала печатать ответ.
— «Байкал, то же место, в 14:00», — последовал незамедлительный ответ.
Я молча положил один из листов с результатами на стол полковнику. Он долго изучал его, лицо становилось всё мрачнее. Наконец он вскинул на меня хмурый взгляд.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Не сомневайтесь, товарищ полковник, — твёрдо заверил я, чувствуя, как в груди закипала холодная решимость. — Сейчас мне нужно ещё раз допросить последнюю потерпевшую. Узнать, почему она в последний момент изменила показания. Она сегодня выписывается. А сразу после… у меня встреча с Ростовецкой.
Он кивнул, отпуская меня. В его взгляде читалось предупреждение и сомнение. Но сейчас мне было не до этого. Паззл складывался. Оставалось сделать последний ход. И этот ход был за Анфисой. Теперь я знал, что у меня есть рычаг. Жестокий, но необходимый. Правда, какой бы горькой она ни была, должна была выйти наружу.
Больница встретила прохладой и запахом хлорки в коридоре. Я наткнулся на Хохлову Викторию Сергеевну в приёмном покое, когда она уже выписывалась из гинекологического отделения. Она держала тяжёлую спортивную сумку, выглядела бледной и постаревшей.
— Виктория Сергеевна, добрый день. У вас есть минутка? — спросил я, перехватывая её сумку.
Она взглянула на меня измученно и прохладно.
— Опять вы, майор. Я же уже всё сказала.
— Появились новые обстоятельства, — я сделал шаг в сторону, уводя её от посторонних глаз к скамейке у стены. — Мне нужно уточнить один момент. До нашего допроса… вас никто не посещал? Кроме врачей. Может, кто-то представлялся сотрудником, задавал вопросы?
Её серо-голубые глаза растерянно забегали по больничной плитке. Она отвела взгляд.
— Нет. Никого не было.
Я натянул улыбку. Придется давить. К черту все формальности, времени не было.
— Виктория Сергеевна, — я понизил голос, делая его твёрже. — Человек, который вас посетил, мог быть в сговоре с маньяком. Помогать тому, кто намеревался вас убить. Это соучастие. Тоже преступление. И если он вас купил, заставил молчать, то вы теперь не просто потерпевшая. Вы — свидетель по другому делу. Более серьёзному.
Она сжала губы, в её позе читалась паника.
— Я не знаю, о чём вы…
— Сколько он вам предложил? — спросил я прямо, глядя ей в глаза.
Я достал телефон и показал ей фото Матвея. Едва её взгляд упал на снимок, по её лицу пробежала судорога. На глазах выступили молчаливые слёзы.
— Мне нужны были деньги, — выдохнула она, голос сорвался. — У меня долги. Он предложил существенную сумму… Семьсот тысяч. Я сразу же согласилась, не думая. Я… — она рухнула на скамейку и прикрыла лицо руками, зарыдав.
— Вы утверждаете, что этот мужчина, Краснов Матвей Игоревич дал вам деньги в размере семьсот тысяч рублей, в ответ на то, что вы откажетесь от дачи показаний в пользу того, кто и вправду на вас напал?
— Дда…
Я опустил её сумку рядом, вытащил телефон из кармана и удостоверился, что все записалось. А затем произнёс сухо, для протокола:
— Спасибо за информацию. Она нам очень пригодится.
Выключил запись и подозвал медсестру, указывая на рыдающую девушку.
— Ей нужна помощь. Стакан воды, пожалуйста.