Задумчиво кивнул, с укором оглядев сотрудников.
— Мало… это охренеть как мало для такого дела. Это все?
— Так точно, — подтвердил старший лейтенант Краснов, неуверенно кивнув.
Я громко выдохнул, откинулся на спинку кресла и устало провел рукой по лицу. Вероятно, мое молчание оказалось слишком долгим для ребят, и они подумали, что наше совещание на этом закончилось. Поэтому спустя некоторое время Матвей спросил с нескрываемой заботой в голосе:
— Вы завтракали? Чай с печеньками хотите?
— Вы что тут две недели чаи распивали… с печеньками? — с раздражением произнес я. Меня отчего-то разозлил тот безобидный, на первый взгляд, вопрос.
— Мы вообще-то работали, на места преступлений ездили, кучу человек допросили, — возмущенно ответил Дорофеев, стрельнув в меня то ли обиженным, то ли недоуменным взглядом. — Вас ждали все это время, а вы все не приезжали…
— Я, Дорофеев, за эти две недели в срочном порядке закрывал два дела одновременно, чтобы как можно скорее прилететь в Иркутск, — произнес я совершенно спокойно и невозмутимо, но в тот момент отчаянно хотелось повысить голос. — И потом… Я вижу, как вы работали. Где результаты? Почему ни одна версия не отработана? Не знаю, как вы, а я приехал сюда работать, а не чаи распивать.
Оперативники и следователь из Петербурга коротко переглянулись и опустили виновные взгляды на стол. Золотарева в то время села на положенное место, и на лице ее играла самодовольная ухмылка.
— Значит так, записывайте, — раздался мой командный голос спустя минуту. — Пробить всех таксистов легальных и нелегальных на предмет судимости за половые преступления. Да и вообще всех, кто имел такую судимость. Чтобы через три часа они были у меня под дверью. Дальше, собрать справки обо всех жертвах с самого детства: кто родители, где учились, за кого замуж выходили, с кем дружили, работали, пробить любовников каждой. Короче, вывернуть их жизнь наизнанку и показать мне. И выяснить, наконец, личность первой жертвы! Чтобы через три часа все это у меня было на столе.
— Да где мы столько людей возьмем?! — удивленно отозвался капитан, разведя руками в стороны.
— Мне все равно, Дорофеев. Если вы вошли в состав спецгруппы, значит должны уметь все, — резко отозвался я, с укором оглядев всех присутствующих. — Если будут проблемы с допуском на какие-либо объекты, сразу сообщайте мне. Я урегулирую этот момент с начальством. Вопросы?
— Нет вопросов, — ответил Матвей.
— А я пока отправлю запросы к коллегам в соседние регионы, чтобы вы не думали, что я буду тут место просиживать, пока вы работаете, — сообщил я. — Преступник не мог с первого раза сделать все настолько кристально чисто, не оставив никаких следов. Скорее всего, это уже не первое его убийство или, по крайней мере, были какие-то покушения на девушек подобного типажа. Буду изучать дела как во всей области, так и по всей Сибири. Искать зацепки, собирать материал и разговаривать с начальниками местных УВД и управлений СК. Даже несмотря на то, что убийца знает расположение Иркутских дорог и лесов и практически наверняка местный. Так что работаем.
Я дождался пока сотрудники-мужчины выйдут из кабинета, с минуту понаблюдав, как Золотарева неспеша приводила в порядок две пухлые папки.
— А для вас, Злата Анатольевна, у меня будет персональное задание, — заявил я, уловив ее заинтересованный хищный взгляд. — Поищите в архивах висяки десятилетней давности с подобным почерком преступника. Можете еще лет пять взять с запасом, чтобы наверняка. Убийца мог начать убивать еще лет пятнадцать назад с долгими перерывами.
Некоторое время она обдумывала мою просьбу, вскинув желто-коричневые глаза на потолок. Я уже было начал сомневаться, что она вообще согласиться выполнить это задание, одновременно с почерком преступника и более продуманным портретом. Но, в конце концов, Золотарева послушно кивнула, взяла папки в руки и прижала их груди. Отчего зона декольте стала еще пышнее, и еще больше выглядывала из выреза.