Голос вышел чужим и хриплым. Мне было физически невыносимо находиться в том кабинете еще секунду.
Я вышел, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась за мной с мягким щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Отстранение. Меня убрали с дороги. Теперь Анфиса осталась один на один с Громовым, Матвеем и убийцей.
Но они ошиблись, решив, что я просто сдамся и пойду смотреть на Байкал. Если меня отстранили официально, значит, правила приличия больше не действовали. Теперь я был свободен в выборе методов.
Дорога до гостиницы слилась в одно серое пятно. Номер. Мини-бар. Я достал первую попавшуюся под руку маленькую бутылочку виски, осушил ее залпом, не чувствуя ни вкуса, ни жжения. Только тяжесть, растекающуюся по венам. Потом встал под ледяной душ. Вода, колкая как иголки, била по коже, но не могла смыть ощущение провала. Я вытерся, закурил, глядя на свое отражение в темном окне — осунувшееся, с тенью безумия в глазах. И поехал к ней. На этаж выше.
Стучал в дверь 518 долго, настойчиво, пока она не открылась. Но на пороге стояла испуганная женщина средних лет.
— Мужчина, что вам нужно? — спросила она, приоткрыв дверь на цепочке.
— Здесь… здесь жила девушка… блондинка… — голос подвел меня, сорвавшись на хрип.
— Я здесь уже вторую ночь ночую одна. Никакой девушки не наблюдаю.
Я нахмурился. Она закрыла дверь. Цифра та же — 518. В голове что-то щелкнуло. Они ее переместили. И даже мне не сказали. Я почти вырвал из кармана телефон и набрал Дорофеева.
— Марк, тебя отстранили. Какого хера тебе от нее надо? — устало выдохнул капитан, и в трубке раздался его зевок.
— Дорофеев… — голос снова подвел меня. Я сглотнул. — Просто дай мне номер оперативников, которые дежурят под ее окнам. Мне нужно ее найти.
В трубке — тяжкий вздох, полный усталого понимания. Через минуту на экране всплыл номер. Оперативники на связи были удивлены не меньше, но под напором моего скрипучего, срывающегося голоса назвали адрес. Новый район. Благополучный, с домами-новостройками.
Я вызвал такси. В машине сидел, сжав кулаки, глядя на мелькающие огни. Призрачная надежда и леденящий страх сжимали горло.
У подъезда стояла неприметная белая Лада Гранта. Я постучал в стекло, представился. Парни внутри были явно в ступоре.
— Обстановка?
— Спокойно. Ничего не происходит. Квартира 67.
— Прекращайте слежку. Езжайте домой, — приказал я, не оставляя места для возражений.
Они удивленно переглянулись, но подчинились. Машина медленно отъехала.
Я вошел в подъезд. Поднялся на нужный этаж. Сердце билось где-то в горле, тяжело и громко. Взглянул на время — ровно 21:00. Постучал. Позвонил.
Она открыла не сразу. Сначала в щели двери я увидел ее испуганное лицо. Потом оно исказилось, и испуг сменился чистым, незамутненным гневом.
— Как ты меня… — начала она и потянула дверь на себя, чтобы захлопнуть.
Я инстинктивно рванул вперед, схватился за металлический каркас и с силой потянул на себя. Дверь подалась.
— Марк, я не…
— Меня отстранили от дела, — выпалил я в лоб, переводя дух.
Она замерла, и мой взгляд упал на нее. На тонкую розовую лямку топа. На два огромных озера-глаза, смотрящих на меня в недоумении. И ниже — на контур твердых сосков, четко проступающих сквозь тонкую ткань. От этого вида, от ее испуга, от всей этой безнадежной ситуации у меня перехватило дыхание.
Вся ярость, вся борьба, вся стальная оболочка майора Одинцова разом рассыпались в прах. Осталась только невыносимая, всепоглощающая усталость.
— Мне нужны твои восемь минут, — признался я голосом, сорванным до шепота, готовый обессиленно рухнуть к ее ногам.
Она не ответила. Просто отступила вглубь прихожей, пропуская меня. Дверь закрылась с тихим щелчком, отрезая нас от всего мира. Я прислонился спиной к холодной стене, чувствуя, как дрожь проходила по всему телу. Не от холода. От сдачи всех позиций.
Эта съемная квартира была намного лучше ее прежней. Ремонт был от застройщика относительно свежий, всё вокруг было светло и уютно.
— Отстранили? — наконец тихо спросила она. — Из-за меня?
Я покачал головой и прикрыл глаза. Веки были тяжелыми, как свинец.