— Для них — да, — его голос прозвучал жестко. — Они играют в другую игру. А я… — он горько усмехнулся, — я оказался плохим игроком. Потратил все свои козыри не на ту версию. Эта фамилия, «Краснов»… Она свела меня с ума. Я был так уверен, что это ключ.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только горечь поражения, но и тяжелую, давящую вину.
— И из-за своей уверенности я подвел тебя. Втянул в эту игру, поставил под удар. А теперь меня отстранили, и я не могу тебя защитить, — его взгляд потяжелел. — Но во время операции на живца, я буду рядом, обещаю. Они не смогут отстранить меня, я уже отстранен. Я не смогу пустить все на самотек и доверить твою безопасность Громову.
Именно тогда, глядя на его сломленную упрямую спину и слушая его слова о фамилии и ДНК, в моей голове и родилась эта мысль. Случайный обрывок памяти, статья, прочитанная когда-то в интернете.
— Марк… Есть же другие анализы… Я где-то читала, что люди по какому-то генетическому тесту находят дальних родственников в разных уголках мира. Разве нельзя проверить как-то иначе? Может… — я посмотрела ему прямо в глаза, — может, ты все же прав?
Эффект был мгновенным. Апатия, в которой он пребывал весь вечер, будто испарилась. В его глазах, таких серых и пронзительных, вспыхнул прежний огонек — острый, цепкий, огонек следователя, учуявшего запах истины. Он резко встал, чуть не опрокинув стул, и схватил телефон из кармана штанов.
Я уловила, как он быстрыми шагами прошелся по кухне и набрал номер.
— Это Одинцов, — прозвучал его голос, снова обретая стальную твердость. От его такого невозмутимого строгого и командного голоса задрожали коленки. — Тот анализ, что ты сегодня делал… как он называется? ...Да. А можно провести более углубленный? Не на отцовство, а именно на общее родство, чтобы найти хоть какие-то совпадения?
Он помолчал, и я видела, как его пальцы сжали телефон.
— Аутосомный? И он покажет даже дальних родственников?.. Да. Хорошо. Завтра после обеда буду ждать звонка.
Он положил трубку и повернулся ко мне. В его взгляде не было благодарности — было нечто большее. Возрожденная решимость. Тень прежнего Одинцова, майора, который не сдается.
— Есть другой тест, — сказал он коротко. — Он может найти общие сегменты ДНК, даже если они не прямые родственники.
Он подошел к столу, и в его движениях снова появилась та самая энергия, что была в нем до всего этого кошмара. Мой простой, почти бытовой вопрос дал ему то, чего ему так не хватало — новую надежду. И впервые за этот долгий вечер я подумала, что, возможно, наша странная, невозможная связь — это не только про страсть и утешение. Возможно, это был единственный шанс для нас обоих добраться до правды.
***
Ближе к десяти утра мы арендовали машину и поехали в квартиру моей матери. Я обещала показать ему прямые улики. В воздухе витало тяжелое, почти осязаемое напряжение — между нами и тем, что мы вот-вот должны были обнаружить. А в сумочке тяжелел пневматический пистолет, который я заблаговременно взяла из дома в тайне от майора. На всякий случай.
— У меня есть сын, — вдруг признался Марк, гладя на дорогу. — Мы с бывшей женой развелись, когда ему было три. В следующем году он уже пойдет в школу.
Я не удивилась. Это было ожидаемо, ведь ему не восемнадцать. Я предполагала, что у него за плечами был развод.
— Не знаю, насколько уместно спрашивать это, но… почему вы развелись? — смущенно спросила я.
— Моя работа… не предполагает наличие семьи… — признался он, заворачивая в знакомый двор. — Бывшей жене не нравилось, что я работаю практически без выходных, мало времени уделяю семье. Говорила увольняться… но я не вижу себя в другом месте. Как бы тяжело не было в работе, но мне это нравится. Знаешь, как говорят, призвание что ли… — он неопределенно пожал плечами, мельком бросив на меня взгляд. — Если я в Москве, вижу сына несколько раз в месяц. Наши с ним встречи проходят, в основном, в парках аттракционов, в кинотеатрах, игровых, на площадках, я стараюсь приходить к нему на соревнования… Впрочем, проблем нет. Я своевременно плачу алименты, из каждой командировки привожу ему оригинальные подарки, участвую в жизни ребенка. Но, по факту, воспитывает его мама и ее супруг. Вроде как, он нормальный, мы пару раз общались, сыну он нравится, и это главное.
— Дальше должно прозвучать какое-то «но»? — с сомнением поинтересовалась я.