Прошла к столику у самого окна, у входа. Меня должно было быть видно с трассы. Сев, я заказала безалкогольное пиво и овощной салат, сделав максимально скучающее и отрешенное лицо. Внутри же все заходилось ходуном. Каждый нерв был оголен, каждая клетка кричала об опасности. Я сжимала руки под столом, чтобы скрыть дрожь. И вдруг, сквозь общий гул и музыку, прямо в ухе раздался резкий, громкий голос:
— Анфиса, прием, как слышно?
Я чуть не подпрыгнула на стуле. Голос Громова был настолько четким и близким, будто он стоял за моей спиной. Он резал слух, напоминая, что за мной наблюдали, что я — всего лишь марионетка в их спектакле.
— Мы видим тебя через окно. Поправь прядь волос, если нас слышно.
Инструкция была простой, но от ее бесстрастности по спине пробежали мурашки. Я сделала вид, что невзначай поправила волосы, смахнув прядь с плеча небрежным, случайным движением.
— Отлично. Ждем пару часов. Закажи еще пару бокалов пива после этого. Он должен видеть, что ты не трезвая.
«Пару часов». Вечность. Сидеть здесь, под прицелом чужих взглядов и с микрофоном на бедре, изображая расслабленность. Я кивнула и сделала глоток безалкогольного пива. Оно было горьким и безвкусным.
Я смотрела в окно на проносящиеся машины, и внутри снова зашевелилось то самое, темное предвкушение. Он был где-то рядом. Чуял. Или уже видел.
Я отодвинула пустую тарелку, на которой остались лишь следы от заправки салата, и потянулась за телефоном. Он был единственной нитью, связывающей меня с реальным миром, с людьми, для которых я была не приманкой, а просто Анфисой. Пальцы сами набрали сообщение Кристине:
— «Сегодня тот самый день, когда ты узнаешь правду. И я хочу, чтобы ты была на первых рядах».
Отправила. Почти мгновенно появилось «прочитано». Я видела, как три точки то появлялись, то исчезали — она что-то долго и нервно печатала. Но в ответ пришло лишь сухое:
— «???»
А следом, через паузу:
— «Фиса, ты пьяная?!»
Я усмехнулась про себя, горькой, беззвучной усмешкой. Если бы. Вместо ответа отправила ей свою геолокацию. Привокзальное кафе «У Избушки». Пусть знает, где искать, если... если что-то пойдет не так.
Телефон завибрировал почти сразу.
— «Что, мать твою, происходит? Ты меня пугаешь. Окей, я приеду. Но эта придорожная тошниловка меня уже напрягает».
Я ухмыльнулась, представив ее недовольную физиономию. Ржевская всегда была катастрофой в юбке, но она была моей катастрофой. И в этот момент мне отчаянно нужен был кто-то свой.
Следом пришло сообщение от Марка:
— «Ты в порядке?»
— «Почти. Если не учитывать тот факт, что я уже час жду у моря погоды в диком напряжении. Возможно, он вообще не приедет».
— «Приедет. Он должен клюнуть. Он троих забирал из этого кафе…».
Но меня эта информация не взбодрила.
— «Скинь мне номер его сына», — напечатала я следом.
— «Анфиса… Для чего он тебе?», — последовал незаметный ответ Одинцова.
В его словах сквозило напряжение.
— «На всякий случай», — уклончиво ответила я.
Через минуту он прислал мне номер, подписанный как Никита Пелягин. Я написала ему короткий текст и отправила. Он прочитал его в ту же минуту, но не ответил.
Прошло полтора часа моих нервных посиделок. Я выпила уже три кружки этого безвкусного безалкогольного пойла, и три раза сходила в туалет — отчасти по нужде, отчасти чтобы просто сменить обстановку, уйти от этих пристальных взглядов. В ушах по-прежнему периодически раздавался хриплый голос Громова: «Держись. Ждем».
Пальцы сами потянулись к небольшой сумочке, лежавшей на соседнем стуле. Я расстегнула замок и на мгновение заглянула внутрь. Рядом с разрешенным ножом, который мне выдали, лежало кое-что еще. Небольшое, тяжелое, холодное. Пневматический пистолет. Тот самый, который я вытащила из сейфа Олега перед обыском. Зря что ли он учил меня стрелять? Навыки, полученные когда-то, должны были обязательно пригодиться. Или спасти жизнь. Пистолет давил на дно сумки металлической тяжестью, гораздо более весомой, чем тот жалкий ножик, который выдал мне Громов.