Он был моей настоящей страховкой. Моим личным, тайным ответом на все их игры. Громов со своей командой где-то там, в фургоне, думали, что контролировали ситуацию. Марк... Марк, наверное, сходил с ума от беспомощности. Но никто из них не знал, что у приманки были свои клыки. И если он появится... если все пойдет не по плану... я не стану ждать, пока в моем ухе стрельнет голос Громова с приказом. Я сама буду вершить свое правосудие.
Захлопнула сумочку, и от этого щелчка по спине пробежали мурашки. Одиночество сдавило горло, но теперь в нем была не только тоска, но и стальная, отточенная решимость. Я была не просто жертвой в розовой юбке. Я была ловушкой, заряженной и взведенной.
— «Здравствуйте, Анфиса. Буду ждать звонка», — ответил, наконец, Никита, спустя полчаса.
Я самодовольно улыбнулась и заблокировала экран. Косточки паззла начали вставать на свои места.
— Заприметили машину. Уже полчаса кружит у кафе, — внезапно прозвучал в наушнике голос Громова, вырвав меня из раздумий. — Выходи и пройдись по трассе. Как только она подъедет, садись. Черная десятка, номер три, пять, два.
Сердце заколотилось, но на этот раз не от страха, а от адреналина. Наконец-то.
Я вышла на улицу. Вокруг абсолютный штиль. Воздух был непривычно мягким и неподвижным, словно сама природа затаила дыхание, наблюдая за спектаклем с моей главной ролью. «Действуй!» — шептал какой-то внутренний голос. «Это твой день».
Я прошлась вдоль трассы, ощущая на себе взгляды водителей. Машины притормаживали, но я не оборачивалась, игнорируя их. Все мое существо было сосредоточено на ожидании черной «десятки». Следственная группа и группа захвата следовали за мной на расстоянии десятков метров.
— Вот он, подъезжает к тебе. Обернись, — скомандовал Громов.
Я обернулась. Черная десятка плавно притормозила у обочины. Я приготовилась увидеть его холодные, оценивающие глаза... Но когда взглянула в салон, дыхание перехватило.
— Что ты… здесь делаешь? — вырвалось у меня растерянно.
За рулем сидел Глеб. Он смотрел на меня напряженным, испытующим взглядом.
— Кто это? Ты его знаешь? — в наушнике зазвучал нетерпеливый, почти панический голос Громова. На фоне раздались обеспокоенные возгласы оперативников.
Я молча проигнорировала его. Пусть повоют. Теперь это моя игра.
Глеб молча кивнул на пассажирское. В его глазах читалась тревога и какая-то странная решимость. Это не входило в мой план, но... что, если это новый ход? Возможно, убийца прислал его? Или у Глеба были свои счеты с ним?
Не раздумывая больше, я потянула за ручку и села в машину. Дверь захлопнулась, отсекая меня от внешнего мира и от голоса Громова, который что-то яростно кричал в наушнике.
— Вези, — коротко бросила я Глебу, поправляя мелкий и едва заметный наушник в ухе.
Дверь захлопнулась, отсекая меня от прошлой жизни. В салоне пахло дешевым автомобильным освежителем и едва уловимым запахом дорогого одеколона Глеба. Мы ехали молча. Я не смотрела на него, уставившись в лобовое стекло, но боковым зрением отмечала его нервные пальцы, сжимавшие руль. Внутри было относительно спокойно. Пусть они там, в фургоне, сходят с ума. Я была под защитой — не их дурацкого плана, а тяжелого пневмата в сумочке и тонкого датчика отслеживания, вшитого в чашечку бюстгальтера. Они не потеряют меня. А значит, у меня было время разобраться, что за игра началась.
Кристина отправила сообщение с фото входа в кафе:
— «Ты где есть? Меня сейчас дальнобойщики до трусов разденут».
Я ответила, не отрывая взгляда от дороги:
— «Меня забрал Глеб, езжай за нами», — и тут же скинула геолокацию.
— «Ты точно трезвая?! На кой черт ты села к нему в машину?!» — почти мгновенно пришел ответ.
В этот момент в наушнике, который я все еще не вынула, начался настоящий ад. Дорофеев и Громов матерились на чем свет стоял, Злата верещала что-то про «неопознанного субъекта» и «срыв операции».
И сквозь этот хаос пробился спокойный, аналитический голос Матвея: