И в этот момент, сквозь шелест падающего снега, я услышала за спиной другие шаги. Неторопливые, тяжелые, уверенно хрустящие по снегу. Они приближались. Я замерла на месте, боясь пошевелиться, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в висках, заглушая голоса следственной группы.
— Анфиса, не бойся, — снова прозвучал в наушнике голос Марка, хриплый от напряжения. — Мы остановились недалеко от тебя. Помни инструкцию безопасности.
Но его слова уже не могли меня успокоить. Собрав всю волю, я медленно, очень медленно обернулась навстречу шагам.
И от того, что я увидела, внутри все оборвалось и похолодело.
Глава 61
Из тени между двумя ржавыми колоннами вышел Олег. Он шел медленно, его руки были в карманах темной куртки, а на лице играла та самая слабая, знакомо-холодная улыбка, что когда-то заставляла сердце Алисы биться чаще. И она же остановила его. Улыбка не достигала глаз, которые смотрели на меня все тем же пронзительным, оценивающим взглядом. Но теперь, обрамленные тенями и усталостью, его зеленые бездонные глаза казались еще глубже. Снежинки таяли в его темных волосах, а тусклый свет фонаря выхватывал из полумрака его черты.
Его лицо заросло короткой, но густой бородой, скрывшей упрямый подбородок. Темные волосы, которые он всегда коротко стриг, теперь отросли, спадая на лоб непослушной легкой волной. В его внешности была небрежность беглеца, но в ней не было слабости. Напротив, эта дикость делала его еще более опасным, первозданным, будто он сбросил с себя тонкую кожу цивилизации и показал свое истинное, хищное нутро.
Олег остановился в нескольких шагах, его взгляд скользнул по Глебу, который стоял, словно вкопанный, а затем уставился на меня. Это был не взгляд влюбленного мужа. И не взгляд убийцы, увидевшего жертву. Это был взгляд хирурга, оценивающего инструмент. Холодный, расчетливый, лишенный всякой человечности.
— Анфиса, — его голос прозвучал тихо, но его было отлично слышно в звенящей тишине. — Я рад тебя видеть. Ты не удивлена?
В наушнике воцарилась мертвая тишина. Они все слышали. Но в тот момент я была с ним один на один. В ловушке, которую, казалось, он приготовил специально для меня. Ирония судьбы была горькой, как полынь. Три года я шла к этой встрече. И вот она наступила. Не на моих условиях.
На его.
— Власов… — процедил сквозь зубы Марк. И в его голосе я уловила горечь и ярость, которую он был вынужден сдерживать. — Анфиса… Если что-то пойдет не так, говори кодовое слово.
Я мысленно улыбнулась. Они еще не поняли, что кодовое слово мне не понадобится.
Олег стоял передо мной, его заросшее лицо искажала та же уверенная полуулыбка. Он ждал, что я задрожу, заплачу, брошусь бежать. Он ждал страха. Но трехлетняя ненависть — лучший учитель хладнокровия. Я медленно выдохнула струйку пара в морозный воздух и посмотрела ему прямо в глаза.
— Удивлена? — мой голос прозвучал на удивление ровно и спокойно. В ухе я услышала короткий, облегченный выдох Марка. — Нет, Олег. Или как там тебя… Дмитрий Краснов, кажется?
Я намеренно сделала паузу, чтобы оценить его реакцию. Зеленые глаза на мгновение удивленно распахнулись, а затем подозрительно сощурились. Челюсть напряглась.
— Я ждала тебя. Правда, думала, ты будешь умнее и не появишься. Но, видимо, твое самолюбие сильнее инстинкта самосохранения.
— Что она несет?! — раздался недоуменный голос Громова. — Мы так не договаривались!
Улыбка Олега на мгновение дрогнула. Он ожидал всего, но не этого — не спокойного, почти скучающего тона, не взгляда, в котором читалась не паника, а… оценка.
— Ждала? — он сделал шаг вперед, и Глеб за его спиной невольно напрягся. — И, о чем же мы, интересно, будем говорить? О том, как ты пляшешь под дудку следствия?
— Давай начистоту, Олег, — я перевела взгляд на Глеба, а потом снова на него. — Не тяни время. Ты привел меня сюда, чтобы убить, как и всех остальных? Или у тебя другие планы на «любимую» жену?
В наушнике кто-то резко вдохнул. Я же продолжала смотреть на него, зная, что каждый мой вопрос — как удар скальпелем, вскрывающий его больное нутро. Я не была жертвой. Я была следователем на последнем допросе. И это был мой единственный шанс перехватить инициативу в этой смертельной игре.
Мой вопрос повис в морозном воздухе, острый и обжигающий, как лезвие. И, прежде чем Олег успел ответить, дрогнул Глеб.