— Я тебе жизнь подарил! Деньги, крышу над головой! Достал тебя из помойного общежития с тараканами! А ты… ты все это время была змеей у меня за пазухой! Ты спала со мной, готовила завтраки, мило улыбалась… и все это время знала!
Я продолжала молчать. Губы растянулись в самодовольной, холодной улыбке. Смотрела на него, как зритель на сцене, наблюдая, как его ярость перерастала в нечто иррациональное. Мое молчание было острее любых слов. Оно лишало его точки опоры, не давало зацепиться за спор, за диалог. Оно говорило ему лишь одно: «Ты проиграл, еще даже не начав по-настоящему бороться».
— Ну же… Заговори, блять! — он почти взревел, и его голос сорвался на фальцет, выдавая всю глубину его надломленности. Он сжал кулаки, и я заметила, как дрожали его пальцы — не от холода, а от бессильной ярости. — Скажи хоть же что-нибудь! Или ты просто мокрая курица, которая решила поиграть в шпионку?!
Его слова бились о каменную стену мого молчания и разбивались вдребезги. Он метался передо мной, его тень причудливо изламывалась на ржавых стенах завода. Он ждал слез, оправданий, страха. А получил лишь ледяную усмешку.
— Погоди… так это ты… Ты, сука, натравила ментов на свадьбу?! Из-за тебя я екшаюсь где попало? А строила из себя невинную глупую овечку! Тварь! Как я мог повестись на это?!
Я кровожадно улыбнулась, но продолжила молчать. Говорить было незачем. Он и сам обо всем догадался. Но как же я наслаждалась, что вывела его из себя. Приятно было наблюдать, как его глаза заливались кровью, как его трясло от бессилия… Это было под силу лишь мне одной.
Молчание сводило его с ума куда сильнее, чем любые обвинения. Потому что в нем он видел свое полное, абсолютное поражение. Он был для меня не страшным маньяком, а жалким, разоблаченным шутом, чью игру я видела насквозь с самого начала.
В тот вечер казалось, что под моим каблуком трескалась планета.
Глава 62
— Какого хера там посторонние?! На кой черт она позвала эту девку?! На хера нам так много свидетелей?! — взревел Громов, когда я выключил микрофон в руке, отрезая наш фургон от хаоса, творящегося на заводе. Его лицо было багровым. — Ростовецкая с самого начала использовала нас для своих целей! Она к херам сорвала операцию!
— Как она могла все знать с самого начала? — задумчиво, почти про себя, произнесла Золотарева, устало выдохнув. Ее взгляд, острый и подозрительный, скользнул по мне. — Ты знал?
Я молча прожег ее ледяным взглядом, в котором было все — и презрение, и предупреждение. Она отвела глаза, оставив вопрос висеть в воздухе.
— Вот так ни хера себе, Санта-Барбара… — нервно усмехнулся Дорофеев, устало проводя ладонью по лицу.
В этот момент телефон в моем кармане завибрировал. На почту пришло письмо. То самое, из частной лаборатории, которое должно было прийти еще в обед. Сердце заколотилось. Я быстро открыл его, пробежался глазами по сухим строчкам и цифрам. И уловил главное: «Вероятность родства: 3.5%. Предполагаемая степень родства: троюродные родственники и/или двоюродный дядя и племянник».
Аутосомный тест сработал.
Я бегло оглянул салон. И похолодел.
— С-сука… — сорвалось с губ.
— Что случилось? — тут же спросила Злата, учуяв неладное.
Но я уже не слушал. Крепче сжал микрофон, вырвав его из стойки, и включил его.
— Анфиса, — произнес я четко и громко, перекрывая начинающийся ропот в фургоне. — Пришел результат экспертизы. Матвей — дальний родственник Власова. Он недавно вышел из фургона. Будь осторожна.
В ответ из наушника донеслась лишь свинцовая тишина. Она переваривала информацию.
— Глеб! — следом раздался нервный крик Анфисы.
И тогда сквозь тишину донесся знакомый, отработанный звук. Щелчок затвора. Потом — оглушительный выстрел. Испуганный, пронзительный визг Кристины. И учащенное, хриплое дыхание Анфисы.
Меня бросило в жар. Я напрягся, прислушиваясь, пытаясь понять, чей был выстрел, но микрофон у меня вырвали. Громов, багровый от ярости, орал в него что-то нечленораздельное.
— Злата, вызывай скорую… — бросил я через плечо. — Две бригады.
— Одинцов, что блять происходит?! — взорвался следователь, поворачиваясь ко мне. Слюна брызнула с его губ. — Какая еще на хер экспертиза?! Какого хера Краснов вообще имеет отношение к убийце?!