Я состряпала недоуменную мину.
Следователь, который в это время распахнул калитку, чтобы пропустить меня на территорию СК, невозмутимо глянул на мальчика. Тот практически мгновенно перестал плакать, размазав по лицу горькие слезы маленьким кулачком. Мать мельком улыбнулась мужчине, благодарно кивнув, и молча удалилась с ребенком за ручку.
— Никогда так не делайте, — вдруг произнес Одинцов, когда мы вступили на территорию управления. Я удивилась, услышав его спокойный рассудительный голос. — После таких случаев нас боятся с самого детства. А это играет не самую лучшую роль в раскрытии преступлений.
«А что, собственно, не так? Есть все основания вам не доверять!», — хотела сказать я, но с трудом сдержала порыв мыслей.
Нервничая, я пересчитывала каждый скол на темно-синей плитке, пока ступеньки здания следственного управления не закончились, и следователь не распахнул передо мной с тошнотворным скрипом главную дверь.
После любопытных, унизительных взглядов и бесконечных вопросов к Одинцову по поводу моего платья и статуса, у меня сняли отпечатки пальцев. Аргументируя это тем, чтобы после обыска квартиры разобрать мои отпечатки со следами Олега. Наконец, спустя полчаса меня завели в просторный и прохладный после проветривания кабинет старшего следователя и усадили на стул прямо напротив широкого коричневого стола. По правую руку от меня расположился моложавый опер за соседним столом, который был намного скромнее того, который стоял по середине. Матвей включил гудящий процессор и долго вглядывался в черный монитор, ожидая, когда он, наконец, включится. С минуту он гипнотизировал его взглядом, запустив пятерню в светло-русые волосы с обыкновенной стрижкой: переход от коротких волос на затылке к длинным на темени и у лба. А как только экран запестрил разноцветными красками, парень принялся вводить данные моего паспорта для установления личности. Некоторое время в воздухе раздавалось лишь монотонное гудение процессора и бесконечные щелчки клавиатуры.
Старший следователь едва ли не сразу опустил на свой стол сумку-дипломат из черной кожи. С невозмутимым видом вытащил планшет в черном чехле, пару шариковых ручек и папку с неизвестным количеством бумаг. Затем в его руках появился потрепанный миниатюрный блокнот с имитацией под коричневую кожу с кучей исписанных страниц. Судя по лопнувшим краям, записная книжка служила уже не первый год.
— Перед началом допроса я должен разъяснить вам ваши права, — неторопливо начал Одинцов ровным и спокойным голосом, продолжив невозмутимо раскладывать вещи. — В частности, право не свидетельствовать против себя и своих близких родственников, закрепленное 51 статьей Конституции. Вы, как свидетель, не в праве давать заведомо ложные показания, либо отказываться от дачи показаний. За дачу заведомо ложных показаний, либо отказ от дачи показаний вы можете понести ответственность в соответствии со статьями 307 и 308 Уголовного кодекса Российской Федерации. Также вы должны быть предупреждены, что ваши показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае вашего последующего отказа от этих показаний.
Я утвердительно кивнула.
— Образование? — спросил Краснов, не сводя взгляд монитора.
— Высшее, БГУ.
— Специальность?
— Технологии управления персоналом, — без колебаний ответила, продолжив разглядывать помещение.
Кабинет был обставлен довольно аскетично: ничего необычного и даже немного скучновато. Два рабочих стола, установленных в форме буквы «т». За главным столом на кожаном кресле из коричневой кожи восседал следователь, а другой более вытянутый стол, вероятно предназначался для совещаний и допросов. За спиной капитана на стене располагался портрет президента с нарисованным государственным флагом на пластмассовой вывеске, а рядом герб следственного комитета и вертикальная карта города Иркутска. Несколько комфортабельных стульев с мягкой обивкой, серый вертикальный сейф и два деревянных шкафа, в которых за толстым стеклом, практически наверняка, хранились куча папок с нераскрытыми делами. Сотрудники СК, вероятно, решили, что государственной символики в кабинете старшего следователя было мало. Поэтому во главе его стола расположился небольшой настольный флажок на золотистой подставке. А вокруг него аккуратно располагались толстые папки с бумагами, органайзер для мелкой канцелярии, обыкновенная настольная лампа (это чтобы на допросах подозреваемым в глаза светить?), а чуть левее был установлен компьютер и принтер, сканер, факс и копировальный аппарат в одном устройстве.