Я встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул. Я здесь. Держись.
Этот безмолвный диалог длился всего секунду. Но его было достаточно, чтобы все изменить. Она сделала прерывистый вдох, сглотнула ком в горле, и ее пальцы на рукояти пистолета сжались чуть увереннее. Она не опустила оружие. Но и не выстрелила. Просто стояла, дыша, и чувствовала мою поддержку.
И в этот миг, пока вся ее оборванная на пике воля была прикована ко мне, за ее спиной двинулась тень. Это было стремительно и беззвучно, как атака змеи. Матвей, использовав долю секунды ее уязвимости, рванул вперед. Он не просто схватил ее — прижал ее спину к своей груди, а его рука стальной хваткой обвилась вокруг ее горла, перекрывая дыхание. Холодный ствол его табельного с глухим стуком уперся ей в висок.
В ее широко распахнутых глазах, еще секунду назад полных слез, мелькнул животный, первобытный ужас. Ужас застигнутой врасплох добычи. Пальцы ее правой руки разжались рефлекторно, от неожиданности и боли, и ее пневмат с глухим стуком упал в снег. И тут же, как стервятник, на упавшую добычу накинулся Власов. Он, стиснув зубы от боли в плече, продолжил удерживать настоящее оружие в руке и одним ловким движением ноги отшвырнул пневмат в сторону, словно тот ничего не весил. На его лице расплылась торжествующая, хищная улыбка.
— Ты потерял сноровку, майор, — сипло произнес он, обращаясь ко мне, но глядя на Анфису в захвате у Матвея. — Слишком увлекся игрой в спасителя. Смотри, как твоя маленькая мстительница снова стала тем, кем и была — беспомощной тупой девчонкой.
Я застыл, сжимая табельное до хруста костей. Каждая мышца в теле рвалась в бой, но я был парализован. Один неверный шаг — и ее мозги ошпарят ржавые балки. Матвей смотрел на меня поверх ее головы, и в его глазах читалось холодное понимание своего превосходства. Он держал не просто заложницу. Он держал мое слабое место.
Анфиса, задыхаясь в его захвате, смотрела на меня. И в ее взгляде уже не было страха. Там была ярость. Ярость на себя, на них, и на меня — за то, что позволил этому случиться.
Глава 63
Стук сердца отдавался громом в ушах. Но страх сжимал его еще туже — колючими, ледяными цепями, которые душили куда сильнее, чем мертвая хватка Матвея. Его локоть впивался в шею, перехватывая дыхание, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.
Я ненавидела себя.
Ярость, горячая и беспощадная, пожирала все остальное. Какого черта я позволила себе отвлечься? Я так долго держала все под контролем. Каждое слово, каждый взгляд, каждый вздох. Я играла с ними, как с котятами, зная, что пистолет в сумочке — моя последняя, но железная козырная карта. Я заставила Олега признать свое поражение, выставила на свет всю его гниль, подстроила все так, чтобы Матвей признался, кем он являлся на самом деле… Чтобы Власов осознал, что его все предали. Я была на вершине. А теперь...
Какого хрена он вообще пришел?
Мысль пронзила мозг, острая и ядовитая. Если бы его не было... если бы я не обернулась на этот проклятый, знакомый голос... я бы увидела движение. Услышала шаги. Я бы... я бы...
Я потеряла концентрацию.
И все рухнуло. Все, чего я добилась за эти три года лжи, ненависти и отчаяния, рассыпалось в прах за одну секунду слабости. А ведь так хорошо держалась...
Ствол его пистолета был ледяным на виске. Я чувствовала каждую насечку на спусковом крючке. Олег снова стал хозяином положения. А я снова стала той самой испуганной девчонкой, которой была всегда — в его глазах, в глазах всего мира.
Я смотрела на Марка, и ненависть к себе смешивалась с горьким, невыносимым вопросом. Зачем он появился? Чтобы стать свидетелем моего позора? Чтобы я, в самый важный момент своей жизни, оглянулась на него, как глупая школьница?
Воздуха не хватало. Темные пятна поплыли перед глазами. Но больнее всего была не физическая боль. Больнее всего было осознание, что я сама все уничтожила. Из-за одного взгляда.
Воздух на площадке сгустился, словно перед грозой.
— Краснов. Или как там тебя… — голос Марка прозвучал резко, заставляя его взгляд метнуться к нему. — Ты переходишь черту, держишь заложницу. Это уже не операция, а преступление.
— Она вооруженная преступница, майор, — парировал Матвей, не ослабляя хватки. Его палец лежал на спусковом крючке. — Оказала сопротивление. Я действую по обстановке.