Она сделала два неуверенных шага вперед, ее ноги подкашивались, будто налитые свинцом. Руки, сжимавшие «оружие», дрожали так, что ствол описывал в воздухе хаотичные восьмерки.
— От... отпусти ее, придурок! — ее голос сорвался на визгливый, истеричный фальцет, в котором было ноль угрозы и море отчаяния.
Она целилась в Матвея. Вернее, пыталась целиться. Ее трясло так, что попасть она могла разве что в луну.
Матвей на секунду отвлекся, его холодный, оценивающий взгляд скользнул по ней, по дрожащему в ее руках предмету. И я увидел, как в его глазах мелькнуло не напряжение, а... презрительное понимание. Он был профессионалом и видел оружие каждый день. И за долю секунды распознал обман.
Это был не пистолет. Слишком легкий, слишком... игрушечный.
— Убери эту зажигалку, дура, — прорычал он, не ослабляя хватку на шее Анфисы.
Кристина замерла, ее «атака» иссякла, так и не начавшись. Дрожь в ее руках усилилась, на глаза выступили слезы унижения и осознания собственной беспомощности. Она пыталась стать героиней, а превратилась в посмешище. И этот ее провал, эта жалкая, но отчаянная попытка, стала последней каплей. Она показала всем нам, насколько мы были уязвимы. Матвей был прав. Мы были кучкой истеричек и калек против его выучки и холодной жестокости Олега.
— Твоя подруга отбитая дура, — усмехнулся Власов, глядя на Ростовецкую с торжествующим взглядом. — А ты — мое идеальное отражение, детка. Монстр в юбке. Стоит признать, чертовски привлекательный монстр…
— Молчи, тварь! Ты не знаешь о ней ничего! — неожиданно для всех прокричала Кристина. — Она три года жила в аду, чтобы добраться до тебя! Мылась до крови, пытаясь смыть твои чертовы прикосновения! Ты думаешь, она получала кайф? Она рыдала у меня на плече после каждой вашей встречи! И теперь я поняла почему… в чем была причина ее поведения! Она — жертва, которая оказалась сильнее тебя! А ты — просто говно, которое сейчас отправят в канализацию!
Ее тирада не просто защитила Анфису. Она обесценила его триумф. Олег думал, что нашел родственную душу, а ему показали, что он был всего лишь объектом охоты, а его «гениальность» — плодом чужой боли и силы воли. Это лишило его последних иллюзий.
Власов раскатисто рассмеялся в ответ на ее браваду.
— Неужто я такой ужасный? Крис, а ты не хочешь рассказать, как клеилась ко мне? Еще тогда… когда вы обе были консуматоршами, и когда ты еще не села на шею Андрею? Я был хорошим клиентом, не так ли?
Кристина нахмурилась и бросила ему в лицо:
— Твое самомнение как обычно застилает тебе глаза! Это было нашей работой — клеиться к вам, тешить ваше самолюбие и делать всё, чтобы вы заказали еще больше дорогого алкоголя.
— Крис, уезжай, — голос Анфисы прозвучал хрипло, но повелительно, сквозь сжатое Матвеем горло. — Бери Глеба и уезжай отсюда. Сейчас же.
— Отсюда никто никуда не уедет, — прорычал Олег, переводя взгляд с Анфисы на Кристину. В его глазах плясали бешеные огоньки. — Все останутся. До конца.
Кристина с силой выдохнула, и в ее глазах вспыхнула ярость.
— Это же твой друг! Как ты можешь так с ним поступать? Смотри, он истекает кровью!
Олег с силой плюнул на снег, оставляя грязное пятно рядом с раненой ногой Глеба.
— Друг? — он искаженно усмехнулся. — Друзья не хотят трахнуть твою жену.
И в этот момент Глеб, будто сквозь морок боли, пришел в себя. Его глаза, затуманенные шоком, нашли Олега.
— Я... любил ее... больше, чем ты сам! — выкрикнул он, и в его голосе была не только боль, но и годы накопленной горечи. — Ты... ты не достоин ее!
Олег медленно подошел к нему и с отвратительной, небрежной жестокостью пнул его в раненую ногу. Глеб застонал, скрючившись.
— Ты че несешь? Мало тебе одной пули? — Власов угрожающе навис над ним. — Целился бы, попал бы точно в голову. Какого хрена... — его голос взвизгнул от ярости, — какого хрена все вокруг были в курсе, что ты дрочил на мою жену, а?!
Вот и все. Сейчас он его прикончит. Мысль пронеслась в моей голове холодной иглой. Я видел, как палец Олега белел на спусковом крючке «Макарыча». Где, блять, группа захвата? Почему они медлят? Но часть меня, холодная и следовательская, понимала: они ждут. Ждут, пока Матвей или Олег проговорятся. Пока не сорвется та самая информация, ради которой ФСБ и затеяла всю эту карусель.