Он говорил так, будто читал скучную инструкцию по утилизации.
И тогда я осознал. Матвей был настоящим фанатиком «государственных интересов». Для него операция ФСБ была важнее поимки одного убийцы. Он не саботировал дело — он выполнял приказ более высокого уровня. У него не было личного конфликта, и это делает его более холодным и отстраненным. Он предавал меня и покрывал Олега не потому, что тот дядя, а потому что таков был приказ. Это подчеркивает бездушность системы. Матвей не хороший и не плохой. Он менее глубокий и более плоский — очередной винтик системы. Как и все мы.
В этот момент снаружи послышались резкие, уверенные шаги. Голоса. Громкий, не терпящий возражений баритон перекрывал возмущенный голос Дорофеева.
Дверь камеры распахнулась без стука. На пороге стояли трое в строгих гражданских костюмах, но по их осанке, по взглядам было ясно — военные. ФСБ.
— Майор Одинцов, — обратился ко мне старший, мужчина лет пятидесяти с каменным лицом. — Мы забираем гражданина Краснова. И все материалы уголовного дела, его касающиеся.
Я шагнул вперед, перекрывая им путь к Матвею.
— На каком основании? Он задержан по подозрению в пособничестве серийному убийце и сокрытии преступлений. Он проходит по моему делу.
— Ваше дело, майор, — его голос был обезличенным и ледяным, — только что пересеклось с материалами операции федерального значения. Гражданин Краснов являлся сотрудником органов государственной безопасности, выполнявшим спецзадание. Все его действия были санкционированы.
В груди все закипело. Я видел, как Матвей, не торопясь, поднялся с койки, смотря на эту сцену с отстраненным любопытством.
— Санкционированы?! — я не сдержал крика. — Сокрытие улик? Предупреждение маньяка? Вы санкционировали убийства?! Еще несколько девушек погибли, пока он играл в шпиона!
Второй агент, молодой и напряженный, положил руку на кобуру. Старший остановил его жестом.
— Эмоции — плохой помощник в работе, майор. Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы. Вы и ваша настойчивость похоронили двухлетнюю разработку. Из-за вас тонны наркотиков сейчас благополучно уплыли в другие каналы. Подумайте над этим.
Он кивнул своим людям. Те взяли Матвея под локти и вывели из камеры. Тот даже не оглянулся.
— Документы, — потребовал старший, протянув руку.
Я сжал папку так, что костяшки побелели. Меня захлестнула горячая волна бессильной ярости. Они стояли здесь, эти безликие люди из системы, и их цинизм был страшнее любой ухмылки Власова. Они были не злом. Они были машиной. Которая перемалывала жизни, прикрываясь «государственными интересами».
Я молча швырнул папку ему в руки.
— Чуть позже мы запросим все дело Власова, так как оно напрямую связано с нашей операцией, — хладно отчеканил мужчина, невозмутимо принял папку, развернулся на пятках и вышел.