Я растерянно улыбнулась и заложила переднюю волнистую прядь за ухо.
— Послушайте, что за вопросы? — недоумевала я, взглянув на мужчину исподлобья. Но когда словила его стальной и самоуверенный взгляд, поняла, что он не шутил. — Господи… Если это имеет такое большое значение, то… Да я не… я не помню. Ну вроде за месяц или за пару месяцев до знакомства с ним решила перекраситься и сменить имидж. Олегу очень нравятся мои светлые волосы… Он оплачивает дорогое салонное окрашивание сразу, как только отрастают мои русые корни.
— Вы вместе три года, верно? — уточнил правоохранитель. И, уловив мой утвердительный кивок, продолжил. — За все это время вы не замечали какие-либо странности в его поведении? Различные фетиши… или, к примеру, относился нервно к своим вещам и не позволял вам в них прибираться.
Я нахмурилась и отвела взгляд в сторону, крепко задумавшись.
— Никаких странных отклонений в поведении я не заметила. Обычный человек, отзывчивый, добрый, понимающий. Одним словом, эмпатичный. Любит свой бизнес и очень им гордится. Старается развиваться, больше разрабатывать. Заботится обо мне, ухаживает, переживает…
Мужчина едва заметно кивнул, сощурив веки. Но серые зрачки продолжили отражать стальную непоколебимую уверенность и излучать подкупающее профессиональное спокойствие.
— Чем он занимается?
— У него своя транспортная компания «Транс-Сибирь», — рассказала я, в полной уверенности, что правоохранителям уже давно известна эта информация. — Занимаются междугородними перевозками по всей России, но основной трафик сосредоточен на Сибири.
— Какой у него график?
— Стандартный: пять через два. Но на связи, можно сказать, двадцать четыре на семь. Иногда, он сам выезжает в рейс, разные ситуации бывают… Ну, когда водитель заболел, уволился или срочно появился заказ. В принципе, Олег сам начинал обычным дальнобойщиком. Ему нравилось… Говорит есть в этом какая-то романтика. Поэтому, когда выпадает шанс выйти в рейс, он его не упускает.
Старший следователь удовлетворенно кивнул так медленно и задумчиво, что по началу подумала, что мне показалось.
— Что можете рассказать о его семье?
— Ничего. Олег сирота, — сообщила я, беззаботно пожав плечами. — Он и сам о них ничего не знает и не помнит.
— Нет ли у вашего мужа другой недвижимости помимо квартиры на улице Трилиссера, куда бы он мог податься? Недвижимость по России и за рубежом?
Я мельком призадумалась, отводя взгляд в сторону.
— Он не говорил, а я не спрашивала, — ответила я, пожав плечами. — Поэтому, скорее всего нет.
Мужчина несколько секунд покопался на столе, ища что-то, известное лишь ему одному. А после достал из нижнего ящика чистый лист, отложил его на самый край стола и положил поверх него шариковую ручку.
— Пожалуйста, напишите имена, фамилии и номера телефонов всех его близких друзей или просто тех, с кем он поддерживал хорошие отношения, — в вежливой манере попросил сотрудник, кивнув на листок.
Долго думать мне не пришлось. Молча подошла к его столу, взяла ручку, и, нагнувшись над деревянной поверхностью, вывела одно единственное имя с номером телефона. После села на стул как ни в чем не бывало, и вальяжно закинула ногу на ногу, прикрыв откровенный разрез на бедре. Следователь, едва взглянув на имя Глеба, коротко ухмыльнулся, удивленно вскинул бровь и взглянул на меня с немым вопросом на лице. Я уверенно кивнула, зная, что Олег близко общался и доверял лишь одному человеку — своему лучшему другу и заместителю.
— Что-нибудь слышали об Иркутском маньяке? — спросил сотрудник СК. После аккуратно сложил лист пополам и вложил в свой потрепанный блокнот.
— Ну, разумеется. О нем все говорят… уже полгода. Трудно оградиться от этой новости. Родители девочек в панике, никуда их не отпускают, стараются всюду сопровождать.
Одинцов задумчиво преподнес кулак к подбородку и удивленно приподнял бровь. Это было единственной его эмоцией за последние пару часов.
— С чего вы взяли, что его жертвы исключительно девочки? — с подозрением спросил он, и у меня мгновенно пересохло в горле.
— Что... п-простите? — тихо отозвалась я, растерянно улыбнувшись. Ладони мгновенно вспотели, а сердце испуганно подскочило к горлу. — Не понимаю, о чем вы…