Я покачала головой, прикрыв лицо руками. Его убедительный и совершенно спокойный голос сводил с ума, разрушая по кирпичику и без того хрупкое сомнение.
Раз, два, три. Вдох. Раз, два, три, выдох.
— Матвей, воды.
Сделав долгожданный глоток, ощутила, как прохладная жидкость постепенно спустилась по пищеводу. Стало легче, но ненамного.
— Я могу узнать, как… как они были убиты? — зачем-то спросила, все еще гипнотизируя светлую плитку на полу опустошенным взглядом.
Оперативник вновь сел за компьютер, продолжив составлять протокол допроса. А я с силой сжала прозрачный пластмассовый стаканчик в руках. Он скукожился с громким характерным хрустом под давлением моей дрожащей ладони.
— Причина смерти — механическая асфиксия, — констатировал следователь, спрятав руки в карманы черных слаксов. — Все без исключения девушки были задушены, также присутствуют четкие следы сексуализированного насилия. У преступника определенно фетиш на голубоглазых блондинок и изощренная, я бы даже сказал маниакальная форма сексуальной асфиксии. Удушение привлекает маньяков лишь потому, что жертва лишается жизни не сразу, а постепенно. Они поддерживают ее в полуобморочном состоянии достаточно долго, пока не насладятся процессом, — проговорил Одинцов таким спокойным и рассудительным голосом, будто вещал не об убийствах, а о погоде на завтра. — Девушки были найдены не сразу, кого-то нашли уже на активной и прогрессирующей стадии разложения. Неизвестно сколько еще жертв нам предстоит найти вдоль сибирских трасс…
— Вы говорите какие-то страшные вещи… Мой муж… он не такой. Он ни разу не поднимал на меня руку, не говоря уже об удушении, — растерянно пролепетала я, болезненно прикусив губу до крови. — Если бы Олег испытывал такую тягу к удушениям, то за все три года я бы заметила что-то подобное в его поведении. Поверьте, я бы… я бы сразу же… Для меня это неприемлемо… и ненормально! Я бы не вышла замуж за такого зверя!
— Поверьте, он не зверь, а самый настоящий человек, и все его действия вполне можно подвергнуть анализу. Вы ошибочно полагаете, что убийцы не от мира сего. Что их сразу можно вычислить среди близких, друзей, знакомых, — сообщил следователь, все еще глядя на меня в упор. Было дико неудобно находиться под таким его внимательным взглядом, пробирающим до мурашек. — Они очень одиноки, и о своих, скажем так, специфичных увлечениях никому не распространяются. Это совершенно обычные люди, находящиеся среди нас, создающие свои семьи. У них может быть одна супруга на всю жизнь, десять любимых детей и безоговорочно хорошая репутация среди ближайшего окружения. Взять того же Чикатило…
— Нет, не нужно, хватит! Я поняла! — воскликнула, вскинув руки в останавливающем жесте.
— У вашего супруга весьма удобная работа для…
Я мгновенно подскочила со стула, едва не наступив на подол свадебного платья.
— Нет! Послушайте… У вас нет… у вас нет вещественных доказательств! Вы не… не можете так голословно его обвинять! Его мог подставить любой другой дальнобойщик!
Старший следователь сложил руки на груди и молча подошел на расстояние вытянутой руки. Его невозмутимое лицо не отображало ни единой эмоции, а внимательный взгляд спокойных глаз цвета какао с молоком пугал и настораживал. В воздухе раздался едва уловимый аромат спелого граната, но я была слишком возмущена и напугана, чтобы концентрироваться на новом запахе.
— Завтра во время обыска мы возьмем его отпечатки и другие биологические материалы, которые пригодятся в деле, — произнес он тихо с таким стальным спокойствием и уверенностью, что сердце мое забилось в груди как ошалелая птица. — В любом случае, даже самый аккуратный преступник может оплошать на какой-то мелочи и оставить следы. К тому же, мы обыщем его автомобиль, сравним следы от колес и изучим каждое замытое пятно в салоне. В течение времени мы будем находить тела его жертв и рано или поздно отыщем частичку биологического материала. Останется лишь сопоставить полученные данные из вашей квартиры с остатками материала на жертве…