Я недолюбливала, но окончательно приняла тот факт, что с самого детства все люди у меня ассоциировались с различными запахами. От мамы всегда пахло хозяйственным мылом; тот отвратный запах был с ней даже тогда, когда она перестала им пользоваться; он был с ней и по сей день и являлся моей четкой ассоциацией. Кристина представлялась мне с запахом кустовой розы, такая же свежая и прекрасная, но в любой неподходящий момент могла уколоть своими великолепными шипами. Её запах не бил, а ласкал обоняние, навевая чувство безмятежности и умиротворения, как тихая музыка для души. Олег для меня пах едва уловимым ароматом Кока-колы. Резкая, щекочущая ноздри игристость — шипение миллионов углекислых пузырьков. Они несли с собой холодок и лёгкую цитрусовую остроту. Не знаю совпадение или нет, но с того момента как с ним познакомилась, я стала дико зависима от этого напитка. Ассоциировался с запахом даже Глеб: от него исходил шлейф ромашки, такой спокойный и умиротворяющий, с ним я всегда чувствовала себя в безопасности.
Одинцов проигнорировал мою ухмылку, глядя на меня по-прежнему непроницаемым и немигающим взглядом.
— Я заметил, вы в не очень хороших отношениях с матерью.
— А я заметила, что вы очень наблюдательны, — натянуто улыбнулась, пытаясь максимально сделать вид, что не заинтересована в дальнейшем разговоре.
— Трудно было это не заметить. Тем более, когда она лично мне сказала, что вы ни за что и никогда не пересечете порог ее дома. Даже в такой ситуации, — признался следователь. Он слегка сощурил веки и принялся внимательно изучать мою реакцию.
Все мышцы в моем теле молниеносно напряглись, но виду я старалась не подавать.
— Она не солгала, — ответила я, всеми силами пытаясь скрыть предательскую дрожь в голосе. — Но в жизни бывают ситуации, когда следует переступить через собственные принципы. Мне некуда деваться. Денег у меня нет, муж в бегах, а домой без Олега идти не хочу. К тому же, вы завтра перевернете там все верх дном. У друзей своя личная жизнь… сами понимаете. Кто меня ещё примет, кроме собственной матери?
Я натянула улыбку, искусно стараясь прикрыть наглую ложь. В тот момент вернулся младший оперативник, и я была бесконечно благодарна ему, что больше не пришлось оставаться со следователем наедине.
— До свидания, Анфиса Андреевна, — раздался невозмутимый голос Одинцова.
— Угу… до свидания, — ответила, пробубнив себе под нос.
Хотелось бы, чтобы это «свидание» больше не повторилось.
Глава 7
Краснов молча проводил меня до первого этажа пустующего здания. Мы прошли мимо скучавшего дежурного на КПП, и на часах напротив входа я уловила время — без пятнадцати одиннадцать. Улица встретила привычным пронзительным ветром и оживленным проспектом, несмотря на относительно позднее время. Летом в это время город практически не засыпал: иркутяне старались ловить пролетающие относительно теплые денечки. Оперативник вновь любезно одолжил куртку, и я благодарно кивнула, потому как рой назойливых комаров окружил нас, как только мы вышли из здания. Я едва ли не сразу принялась вызывать такси через приложение на телефоне, не сходя с крыльца СК.
— Пройдемте к воротам. Машина не заедет на территорию, — предупредил парень. В тот момент я отчетливо услышала отголоски мяты, едва-едва исходившей от него. — Вы не передумали? Я бы мог вас подвезти, мне не сложно.
Его настойчивость начинала откровенно раздражать.
— Нет, спасибо. Уже поздно, не хочу вас напрягать, — отмахнулась я, когда мы вышли с территории следственного комитета, пройдя через ворота.
Пальцы судорожно набрали адрес на смартфоне. Оперуполномоченный молча достал сигарету и зажал ее меж зубов. Краем глаза заметила, как загорелся небольшой оранжевый кружок, и Краснов сделал первую затяжку. Я затаила дыхание, опасаясь ощутить соблазнительный табачный дым. Выпрашивать еще и сигарету у мента как-то не хотелось.
— Вы, наверное, по привычке указали домашний адрес? — усмехнулся парень, кивнув на экран моего телефона.