— Не может быть… — пробубнил я тихо, почти неслышно.
Компьютерная мышь активно щелкала левой клавишей, а резиновое колесико интенсивно прокручивалось вниз. Глаза увлеченно бегали по строчкам, пока в один момент не заметили едва покачивающуюся люстру над головой. Я быстро проморгал, и списал все на усталость.
Даты возбуждения дел варьировались от трех до пяти лет. Места преступлений — лесополоса вдоль трасс. Одно из главных совпадений: все убийства были совершены с ноября по март, то есть, в самый разгар зимы. Трупы молодых блондинок, предположительно, до двадцати пяти лет, найдены в неестественных позах с различными увечьями от диких животных. Нижнее белье, документы и смартфон отсутствовали. Все личности жертв установлены: три проститутки и двое студенток, работавших официантками. Дела поспешно закрыли по причине….
— Какого…
Я протер глаза и чуть подался вперед, внимательнее вглядевшись в монитор, чтобы удостовериться, что мне не показалось. Когда дело дошло до аутопсии, все стало на свои места.
Но ураган мыслей так невовремя прервала Злата. Я и не заметил, как она без стука ворвалась в кабинет и с грохотом бросила на стол белую папку с уголовным делом. Вскинул на нее хмурый, практически раздраженный взгляд, полный вопросов.
— Это убийство в Иркутске трехлетней давности можно смело приписать нашему маньяку, — уверенно заявила Золотарева голосом прокурора. — Мы были правы, эти три девчонки далеко не первые. Почерк едва ли не один в один. Только вот есть одно «но».
— Перерезанные вены? — тут же догадался я, подорвавшись с кресла.
— Откуда ты… — Злата недоговорила, проводив меня удивленным взглядом.
Быстрым шагом распахнул дверь, высунул голову в оперативную комнату и громко произнес:
— В кабинет. Живо!
Оперативники недоуменно переглянулись, но тут же беспрекословно покинули рабочие места и направились вслед за мной. Капитана Смирнова в тот момент не было, он выехал в какую-то мелкую контору по перевозке грузов. Как только озадаченные ребята сели за стол переговоров, я вскинул мрачный взгляд и прочистил горло.
— Дорофеев и Краснов, вы одни из первых видели аутопсию трех жертв и побывали на местах преступлений?
— Я был на местах преступлений всех трех девушек, — тут же ответил Сергей Дорофеев, все еще не понимая, о чем шла речь.
Я натянуто улыбнулся, испустил короткий смешок и мельком глянул на люстру. Она все еще медленно покачивалась из стороны в стороны. Да что с ней не так?!
— Скажи мне, пожалуйста, были ли у всех трех жертв перерезаны вены вдоль всего предплечья?
Капитан робко пожал плечами, нахмурившись.
— У первых двух девушек вообще трудно было что-то разобрать…
— Были или нет? — нетерпеливо повторил я, глядя на него из-под опущенных ресниц.
— Ну, вроде как были… Точно не помню. Да их тела обмякли после таяния снегов так, что там…
От раздражения я громко хлопнул ладонью по столу. В кабинете воцарилась напряженная тишина. Напряжение то было осязаемым, его можно было с легкостью ощутить, потрогать и запросто уколоться.
— Тогда какого хера… — начал я, с силой сжав челюсть. — Ни в одном отчете это не указано?! Кто подумал, что это неважно для следствия?! Или вы меня за идиота держите?!
— Нам сказали не указывать это, — признался Матвей, и тут же словил укоризненный взгляд Дорофеева. — Но почему и зачем не доложили. Приказ сверху.
Я громко выдохнул и откинулся на спинку кресла, нервно проведя рукой по лицу.
— Да эти перерезанные вены по сути никакой роли не играют, — спустя минуту осмелился ответить старший оперативник, избегая моего взгляда. — Тут и ежу понятно, что преступник попытался выставить все как суицид.
— Вообще-то, эти детали важны, — впервые вступила в диалог Злата Анатольевна, взглянув на Дорофеева. — Наш убийца не настолько глуп, чтобы при подобном составе преступления пытаться выставить все как суицид. За этим стоит что-то другое…
— Коллеги из Омска, Кемерово и Красноярска так не подумали и закрыли дела по причине самоубийства, — с раздражением добавил я, все еще сжав челюсть.