— Сомнительный выбор для суицида, — возмутилась профайлер. — О чем они вообще думали, когда закрывали…
— Серии, — задумчиво добавил я, глядя куда-то сквозь стол. — Они боялись серии. Все жертвы были убиты в разных уголках Сибири с разницей в один, два и три года. В Иркутске пять лет назад был абсолютно похожий случай. И власти именно поэтому запретили указывать в отчетах, что у новых жертв также были перерезаны вены… чтобы никто не заподозрил серию.
На мгновение я умолк, устало прикрыв лицо руками. Голова гудела от тяжелых мыслей, виски беспощадно пульсировали. Смарт-часы на левом запястье отобразили десять часов вечера. Мне нужно было срочно переспать с этими мыслями.
— И еще, Марк… — загадочно произнес Дорофеев. — Пришел сравнительный анализ ДНК первой жертвы и ее предполагаемой матери.
— Ну? — с нетерпением спросил я.
— Совпадений не обнаружено. Это не она. Труп трехлетней давности так и не опознан, — сообщил капитан, опустив взгляд на стол. — Судмед сказал, что, судя по костям, девчонке было не больше восемнадцати.
Я тяжело выдохнул, спиной рухнув в мягкое кресло.
— Значит будем разбираться дальше. Так, что у нас по камерам на трассах. Что-нибудь удалось отследить?
— Да, я заметил одну странность, — с интригой в голосе начал капитан Смирнов. — Одна и та же фура, принадлежавшая компании «Транс-Сибирь», судя по камерам, выезжала в предполагаемые даты убийств всех трех жертв. Но, судя по расписанию рейсов, которое предоставил нам директор, два дальнобойщика, которые работали на этой фуре, были либо на больничном, либо в отпуске. Больше за этой фурой никто закреплен не был, по крайней мере, документально. Но на камерах она отобразилась два раза, когда выезжала за пределы Иркутска, и соответственно, когда въезжала.
— И как это относится к делу? — устало произнес я, ощутив, как в глазах начинало пощипывать от сонливости.
— По документам фура в те дни стояла на стоянке в Иркутске. А по факту, ее зафиксировали камеры. Водитель, судя по фотографиям, явно не хотел, чтобы его засняли. Он надевал кепку и медицинскую маску. Судя по временному промежутку, рейсы длились от пяти часов до двух-трех суток. Пока известно о рейсах, совершенных в начале декабря прошлого года и феврале, марте нынешнего года.
Я коротко кивнул, дав понять, что еще вернемся к этому вопросу, когда группа будет в полном составе. Глаза вновь встретились с покачивающейся люстрой. Теперь все шесть плафонов не только подозрительно раскачивались, но и даже немного позвякивали. Картина была в кабинете удручающей и даже жутковатой. Казалось, я начинал сходить с ума. Но в какой-то момент заметил, как все присутствующие уставились на люстру вслед за мной.
— У нас постоянная сейсмическая активность из-за близости с Байкалом, — тихо пояснила Злата, быстро сообразив в чем дело, и я ей был благодарен. — Землетрясения в три балла пару раз в месяц для нас абсолютная норма. Ты скоро привыкнешь.
Я ничего не ответил. Внутри разлилось ожидаемое облегчение. С ума я не сходил, это уже хорошо. Но выспаться все же не помешало. Четыре майских выходных я провел в гостинице, копаясь в материалах дела. Следующее воскресенье абсолютно точно следует провести за пределами гостиницы и управления.
— Злата, сколько времени тебе понадобиться, чтобы проанализировать старые дела с похожим почерком убийцы? — мой голос прозвучал в абсолютной тишине слишком устало и прохладно.
Девушка поджала губы, устремив задумчивый взгляд куда-то сквозь меня.
— Около двух дней.
Я удовлетворенно кивнул.
— Дорофеев, отправь повестки на допрос всем дальнобойщикам из «Транс-Сибири». Мы со Смирновым будем проводить допросы. Так дело пойдет быстрее. Краснов, продолжай изучать графики рейсов этой транспортной компании на соответствие с камерами на трассах. Никаких несоответствий и пробелов в графиках быть не должно.
***
Почему зима? Что в ней особенного?
— Вам двойной эспрессо?
Рассеянно кивнул девушке за стойкой кофейни, находящейся через дорогу от управления СК.