— Я имел в виду твои заметки, Золотарева.
— А я не только их имела в виду, — ответила она, все еще улыбаясь белозубой улыбкой. В тесном лифте как-никогда остро ощущал ее сладкий аромат. — Сегодня суббота, пора расслабиться. От одного вечера ничего не изменится. Давай в кино сходим или в рестобар?
Двери лифта распахнулись, и я принялся жадно глотать свежий воздух.
— Ты меня на свидание приглашаешь? — удивился, пропустив ее вперед.
— Может и так, называй как хочешь, — с нотками интриги ответила она, развернувшись в мою сторону, и беззаботно пожала плечами, двумя руками удерживая небольшую дамскую сумочку. — Я просто предлагаю отдохнуть и расслабиться. Поверь, ты заслужил.
— Не думаешь, что я могу быть женат? — все еще ухмыляясь, спросил я, следуя по длинному коридору в направлении оперативной комнаты.
— О, да брось! — Злата отмахнулась. — Кольца у тебя нет. Никто тебе не звонит и не пишет по десять раз на дню. Фото жены и детей на твоем столе я не наблюдаю. Я холостых мужчин сразу вижу, Одинцов, — девушка поиграла бровями, расплывшись в кокетливой улыбке. — Как надумаешь, скажи, и я составлю тебе компанию.
Я открыл дверь оперативной комнаты, пропустив ее вперед, и многозначительно улыбнулся. Скорее всего со стороны это выглядело весьма натянуто.
— Доброе утро, — вежливо поприветствовал, оглядев коллег.
— Доброе, — хмуро ответил Дорофеев, громко зевнув за рабочим столом.
Злата опустила сумочку на свой стол, не спуская с меня глаз. Я же благополучно делал вид, что не замечал ее игривой ухмылки, намекающей на приятный вечер, плавно перетекающий в ночь. Мой напористый характер трудно было сломить вызывающим нарядом и манящим пальчиком с красным коготком. Все же мне было не восемнадцать, мною уже не овладевали гормоны, и я не смотрел на женщин исключительно как на объект для удовлетворения сексуальных потребностей. Спору нет, Золотарева выглядела изумительно: ухаживала за собой, от нее всегда вкусно пахло, она следила за телом и умела подчеркнуть свои достоинства. Она была сплошной безумной искоркой, угрожающую свести с ума любого. Злата весьма неглупа и точно знала чего хотела от этой жизни.
Но, глядя на нее, внутри что-то бесконечно гложило и терзало. И я пока не мог разобраться, чем это было вызвано.
— Марк, я допросил пятнадцать сотрудников «Транс-Сибири», — начал капитан Смирнов, подходя ко мне с бумажками. Я кивнул в сторону своего кабинета, отхлебнув на ходу кофе, и мы вошли внутрь. — Двое из десяти утверждали, что их директор иногда выезжает в рейсы самостоятельно вместо кого-то.
— На хрена директору крупной компании выезжать в рейсы в качестве обычного дальнобоя? — недоуменно произнес я и удобно устроился в кресле. — Я опросил двенадцать человек из их компании, ни один не говорил что-то подобное.
— И, что самое примечательное, ни один из этих рейсов нигде не зафиксирован, — констатировал Андрей, сверкнув зелеными глазами. — Ни в одном графике. Неизвестно куда он ехал, что вез и отгружал. Но при этом, его рейсы абсолютно точно совпадали с больничными работников, которых он подменял. Больничные листы были открыты в день рейса и закрыты ровно через четыре-пять дней.
— Так и… если бы эти рейсы не совпадали с датой смерти наших жертв, то ты бы не говорил мне сейчас об этом? — с сомнением спросил я, подведя ближе к сути.
— Совершенно верно, — подтвердил Смирнов, коротко кивнув. — Нам нужно уточнить этот момент у него напрямую. Отправим ему повестку на допрос?
Задумчиво кивнул. Работы было выше крыши, и наведаться к Власову лично, я физически не мог. Вызвать его на персональный допрос было подходящим решением.
— Тук-тук, — театрально постучалась Злата с блокнотом в руках. — Мы уже начали утреннее совещание?
— Да, зови остальных, — отозвался я, включив компьютер, который тут же загудел как двигатель самолета.
И тут же вспомнил о кофе, который уже давно остыл. Сделал несколько глотков, пока группа собиралась за столом, и недовольно поморщился. Любимый напиток превратился в холодную горькую жижу.
— Краснов, начнем с тебя, — сухо сказал я, отпив еще пару глотков кофейной жижи.
— Что касается «Транс-Сибири»… — произнес он медленно и растянуто, пошелестев заранее приготовленными печатными страницами. — Я уже не уверен на счет той фуры, которая выезжала несколько раз без документов.