— Да, мы совсем забыли, что лишь три жертвы из восьми были проститутками, — отметил я. — Вероятно, в те моменты он не заморачивался и выбирал самый уязвимый слой населения. Среди них всегда можно выбрать девушку подходящего типажа.
— Еще я хотела бы отметить, что всех жертв нашего маньяка связывает зима и перерезанные вены. Я долго ломала голову: как первое может быть связано со вторым? Оно может быть вообще никак не связано, а может и иметь какую-то закономерность, — девушка задумчиво поджала губы и покачала головой. — Но вскрытие показало, что причина смерти всех девушек определенно точно не потеря крови. Они все погибли от механической асфиксии. Вены были перерезаны тонким лезвием похожим на сменное лезвие для бритвы. Перерезаны таким образом, что если присмотреться, где начинали резать и где заканчивали, то можно смело заявлять, что делал это кто-то посторонний, далеко не сами девушки. В связи с этим возникает вопрос: зачем он это делал? Какой в этом смысл?
— М-м-м… возможно хотел инсценировать самоубийство, но передумал? — предположил Матвей.
— Передумал все восемь раз? — с сомнением спросила Злата, наклонившись к Краснову. — Он не похож на глупого человека.
— Думаю, он хотел, чтобы его узнавали, — задумался Андрей, преподнеся пальцы к подбородку. — То есть, таким образом, хотел сделать это своим фирменным почерком.
Золотарева отрицательно покачала головой.
— Серийники, которые жаждут славы, ведут себя совершенно по-другому. Не ждут, когда обнаружат трупы их жертв через несколько месяцев, а оставляют их в людных местах. Наш убийца совершенно точно не преследует цели прославиться. Им руководят ненависть, желание мести и ощущение абсолютной власти над жертвой.
— Послушайте, хоть убейте, но я никак не могу понять, как перерезание вен относится к профилю маньяка… — произнес Дорофеев, разведя руками в стороны. Но его слова все пропустили мимо ушей.
— Он определенно резал вены не в собственной машине и не в квартире жертв. Это было бы слишком муторно. Да и, судя по протоколам обыска их жилища, там не было никаких следов свидания или крови, — начал размышлять я, сощурив веки. — Он делал это на открытой местности. Зима. Вокруг сугробы. Он притащил тело в лесополосу…
— И начал резать вены своей жертве! — вдруг воскликнула Злата, резко подорвавшись с места. Дорофеев и Краснов уставились на нее удивленно, а я с жадным интересом. — Обнаженное тело лежало посреди белоснежного слега в луже собственной крови. Ему нравилось это. Его возбуждало это. Ему нравилось смотреть на кровь, и врага, которого он растоптал, унизил и уничтожил.
— Когда находили тела, была уже весна. Сугробы растаяли, и от крови не осталось и следа, — предположил я и привстал с кресла, нахмурив брови. — Поэтому в некоторых протоколах с мест преступлений об этом ни слова…
— Нашего убийцу дико возбуждает кровь на снегу и пот, который выделяется, пока он насилует жертв и тащит их по сугробам. Он стал зависим от пота и крови! А кровь так блестит, сверкает и переливается только на снегу! Это то время года, когда он осознал, что ему чертовски нравятся эти запахи! — торжественно заявила Золотарева, щелкнув пальцами, и в ее янтарных глазах загорелся огонек. — Он подвергся первому насилию именно зимой!
— Нужно прочесать все лесополосы вдоль и поперек по всей Сибири. Возможно, даже близлежащие леса, — твердо заключил я, барабаня подушечками пальцев по столу. — Уверен, мы найдем еще молодых женщин, убитых похожим способом.
Глава 13
Два месяца назад
— Это самое крутое заведение нашего города! — торжественно заявила Злата, взмахнув рукой.
Мы поднялись по широкой лестнице, застеленной красным ковром, и попали в ресто-бар, который был похож на сотни московских. Вокруг звучал приятный расслабляющий блюз, но не настолько громко, чтобы посетители слышали не только друг друга, но и собственные мысли. Освещение было темным, как в большинстве подобных заведений, но более-менее комфортным. А серебряные неоновые вывески чуть ли не на каждом шагу служили дополнительным источниками света. Время было около девяти вечера, поэтому народ только собирался. Меня смутило, что посетителей мужского пола было едва ли не больше, чем девушек, но виду я не подал.