— «Все в порядке. Никому не верь. Меня подставили. Не скрывайся от ментов. Тебе нельзя. Будь у них на виду. Целую».
Пальцы задрожали, пока перечитывала сообщение снова и снова. Слезы покатились по щекам, и я очнулась только тогда, когда добрая половина из них опечаталась на экране, исказив буквы. По бокам мгновенно возникли любопытные головы Кристины и Глеба. Они также мельком прочли текст от анонима, послать ответное сообщение которому было технически невозможно. Друзья подняли на меня не менее обеспокоенные взгляды, а затем молча переглянулись между собой. Глеб одним нервным взмахом руки запустил пятерню в черные как смоль волосы, растрепав причесанную шевелюру. Кристина же надула щеки и тяжело выдохнула, покачав головой.
Первым от оцепенения очнулся Глеб:
— Нет никакой гарантии, что это пишет Олег.
— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но Ермаков прав, — произнесла Кристина, направив в сторону парня колкий взгляд. Тот лишь скрестил руки на груди и недовольно поджал губы. — А вдруг это сами менты пишут? Ну, знаешь… проверяют тебя и твою реакцию.
Но только я знала, что в стиле Олега было писать короткие сообщения по два-три слова с точками и без смайликов. Первое время наших отношений меня это невероятно раздражало. Почему его мысли всегда ограничивались двумя-тремя словами? Почему нельзя расписать предложение как все нормальные люди? Для чего эти паузы и многочисленные точки? А потом спустя время смирилась, привыкла и приняла его таким, какой он есть.
— Сейчас никому нельзя доверять, — подтвердил Глеб. — Мы не знаем, совершал ли Олег то, в чем его обвиняют. И скорее всего с вероятностью девяносто процентов и не узнаем никогда.
— Анфис, детка, поехали к нам в бар. Развеешься и хотя бы на сутки забудешь обо всем этом дерьме, — чуть ли не умоляя, пропела подруга. Она выпучила пухлую нижнюю губу и состряпала страдальческое выражение лица в сочетании с милым взглядом бледно-зеленых глаз.
Я направила отстраненный взор на суетящихся гостей. Несколько женщин во главе с моей матерью собирали оставшуюся еду в белые ланч-боксы, несколько коллег Олега старались поскорее уничтожить остатки алкоголя на столах. Кто-то ушел, не попрощавшись, а кто-то продолжил сидеть за столом и активно обсуждать развернувшуюся ситуацию.
Правоохранители, закончив опрашивать последнего гостя, направились в сторону выхода. Проходя мимо нас, старший следователь задержался, пока два оперуполномоченных остались ждать его у входа в банкетный зал. Я затаила дыхание от страха, когда следователь долго и упрямо глядел мне в глаза, пока шел в нашу сторону.
— Хотел предупредить вас, завтра будет проводиться обыск вашей квартиры, — твердо проговорил он, глядя на меня в упор. Безразличие в его глазах цвета какао с молоком пугало и отталкивало. — Вам есть у кого остановиться на пару дней?
Я на автомате кивнула. Обдумывать у кого я останусь сил не было. Как и желания возвращаться в нашу квартиру без Олега.
— Ваши слова прямо противоречат двадцать седьмой статье Конституции. Анфиса имеет право свободно передвигаться, и сама выбирать место пребывания. Тем более, когда речь идет о ее жилье, — с недоверием произнес Глеб, скрестив руки на груди. — И неужели за столь короткий срок вы получили судебное постановление на обыск?
Следователь Одинцов с полным хладнокровием метнул взгляд в сторону Глеба. Невозмутимое выражение лица правоохранителя никак не отражало, что слова юриста могли его как-то задеть.
— Не будьте столь категоричны, гражданин Ермаков. Ордер у нас имеется, и ознакомиться с ним можно непосредственно перед самим обыском. Я не оспариваю тот факт, что Анфиса Андреевна вольна выбирать место пребывания… Но не каждый захочет с утра встречать толпу оперативников, и в целом присутствовать в доме, когда сотрудники следственного комитета переворачивают его вверх дном. За сохранность имущества не переживайте. Обыск пройдет в присутствии понятых, при производстве будет составлен протокол в соответствии со статьями 166 и 167 УПК РФ. Я не обязан предупреждать гражданку Ростовецкую об обыске, так что с моей стороны это предупреждение можно считать жестом доброй воли. Надеюсь, у вас больше не осталось вопросов.