— Анфиса? Добрый день. Это следователь Одинцов вас беспокоит, — его голос на контрасте показался до ужаса спокойным и уравновешенным, в отличие от той неадекватной истерички. — Звоню вам по поводу обыска вашей квартиры. Вам удобно сейчас говорить? Сможете ли вы в течение трех дней подъехать…
Но, едва услышав его, меня разорвало от злости и непонимания.
— Какого хрена происходит?! — возмущённо воскликнула я в трубку. — Вы не говорили, что на меня обрушится волна необоснованного хейта!
Следователь ответил не сразу. Через мгновение расплывчатый гул голосов на заднем фоне практически утих, и следом раздался едва уловимый дверной хлопок.
— Что случилось?
— Что случилось?! — ехидно повторила я. — Почему мне сейчас пишут сотни незнакомых людей, желают смерти мне и моему мужу?! Как они узнали мой номер? Не вы ли обещали сохранить мою анонимность?!
— Успокойтесь, Анфиса. Мы со своей стороны сделали все, что было в наших силах. Все остальное дело рук ваших недобросовестных знакомых, которые распространили ваши персональные данные. К сожалению, мы не можем отменить сарафанное радио. Все, что я могу вам посоветовать…
— Они без конца названивают мне даже сейчас! — я крикнула, уловив испуганные взгляды прохожей бабушки и местного дворника, и тут же понизила голос. — Что если… что, если они не ограничатся звонками и смсками?!
— Все, что могу вам посоветовать — сменить номер, сообщить его только следствию и самым близким, и удалиться из всех соцсетей, — невозмутимо продолжил старший следователь, не обратив внимания на мое возмущение. — Это мой рабочий номер, запишите его, чтобы знать, кто вам звонит. Я скину вам номера оперативников, они тоже могут набирать вам время от времени.
— Я не… я не понимаю, — растерянно пробормотала уже чуть тише, схватившись за лоб. — Что я им сделала?
В трубке раздался тяжелый вздох правоохранителя.
— Анфиса, советую вам успокоиться и не впадать в панику. Я предупреждал вас, что не все граждане воспримут эту новость адекватно. Понимаю, к этому нельзя подготовиться, но прошу вас… держите себя в руках. Они напуганы, их тоже можно понять. Смените номер и обязательно сообщите мне или оперативникам. Вы пока что наш единственный свидетель, и мы не должны упускать вас из виду. Все, что вы сейчас можете сделать — купить симку, не приходить в свою квартиру несколько дней, общаться только с теми, кому доверяете, и по возможности не появляться в людных местах. Скоро эмоции людей поутихнут и станет легче.
Я растерянно и молча кивнула, хоть и понимала, что он не увидит. Затем медленно и протяжно выдохнула, оттянув маску на подбородок, чтобы глотнуть больше воздуха, которого становилось все меньше.
— Анфиса?
Его спокойный, невозмутимый и напрочь лишенный эмоций голос, начинал откровенно раздражать. Где взять такие же стальные нервы?
— Я… Я поняла вас, — пролепетала тихо, едва слышно.
— Мне все же нужно, чтобы вы подъехали к нам в ближайшие дни, — продолжил настаивать Одинцов, чем еще больше подлил масла в огонь моего разраставшегося раздражения. — Если вас все так же будут досаждать люди, мы можем встретиться с вами на нейтральной территории. Скажем, в заведении, где вам будет более-менее спокойно. А если будет все совсем плохо, я или кто-то из оперативников можем подъехать в место вашего временного проживания. Когда и где вам будет удобно?
Нет, никто и никогда из ментов не вступит на территорию моего съемного жилья или, на крайний случай, нашей квартиры, когда я вернусь туда. Никогда и ни за что. Иначе не будет стен, где бы я чувствовала хотя бы относительную безопасность.
Громко выдохнула, с силой стиснула зубы и нервно сглотнула слюну.
— Не знаю… Не хочу никого видеть, — честно призналась, заскрежетав зубами.
— Понимаю. Вы нам нужны с остывшими эмоциями. Поэтому позвоню вам через пару-тройку дней. До встречи, — раздался в трубке осторожный голос следователя.
А я задумалась в тот момент: его лицо вообще когда-нибудь проявляет что-то помимо невозмутимого выражения? А голос его всегда такой убедительный, бесцветный и чересчур прохладный?
Я скинула звонок, не попрощавшись. Тут же обратно нацепила белоснежную маску едва ли не на переносицу и поправила козырек бейсболки. Так ощущала себя намного спокойнее. Потребовалось около пяти минут, чтобы переписать в заметки телефоны Кристины, Глеба, следователя и двух оперативников, которые он скинул сообщением почти сразу.