— Чем могу помочь? — сказал он максимально приветливо сквозь стиснутые зубы.
Я удивился как человек мог так четко выговаривать слова, стиснув челюсть.
— Вы проигнорировали три повестки на допрос, которые прислали вам как на работу, так и по месту прописки, — спокойным тоном произнес я, устроившись на переговорном стуле напротив него.
— По закону я обязан позвонить своему адвокату… — тут же начал он, бросив беглый взгляд на смартфон.
— По закону за необоснованный отказ от явки на дачу показаний в качестве свидетеля, я должен был отправить вам конвой для принудительного привода, — ответил я доброжелательным тоном, мельком улыбнувшись. — Я пошел к вам навстречу и приехал на допрос лично. Давайте не будем усугублять ситуацию. Я задам вам всего пару вопросов, вы ответите на них, мы закроем некоторые пробелы в деле, и распрощаемся с вами. Поверьте, мне точно также как и вам не доставляет удовольствие приезжать к вам и тратить свое и ваше время.
Власов оглядел недоверчивым взглядом сначала меня, а затем и Золотареву, которая измеряла кабинет короткими шагами, не спуская внимательный взгляд с допрашиваемого.
— Вы допросили всех моих подчиненных. Мы не причастны к тем убийствам. Что еще вам нужно от нашей компании?
— Где вы были в ночь с четырнадцатое по пятнадцатое января этого года? — задал я вопрос в лоб.
Мужчина тут же нахмурился и на мгновение отвел взгляд в сторону. Вспоминал. Он явно вспоминал и не собирался нам лгать.
— Это были первые рабочие дни после новогодних праздников. Очевидно, я был дома с женой. Ночь, как-никак.
— Ваша супруга может это подтвердить? — спросил я, вскинув бровь.
Власов неопределенно пожал плечами, все еще недоумевая, что происходит, и к чему был задан тот вопрос.
— Ну, наверное… Я не знаю. Вы говорите такие конкретные даты… С моим графиком я не помню даже, чем ужинал вчера.
Я вынужденно улыбнулся, пока доставал парочку черно-белых фотографий с камер видеонаблюдения с трассы «Байкал». На одной из них была изображена задняя часть фуры с номером, который был зарегистрирован на компанию «Транс-Сибирь». На другом же снимке был запечатлен неизвестный водитель, скрывающийся за медицинской маской и бейсболкой.
— Сможете определить, кто из ваших водителей изображен на этих снимках в ночь с четырнадцатое по пятнадцатое января? — спросил я, положив их напротив мужчины. — Судя по графику рейсов, который вы нам предоставили, в тот день эта фура стояла на стоянке. Не объясните?
Едва взглянув на снимки, Власов нервно усмехнулся и неловко почесал затылок. Его реакция озадачила не только меня, но и Злату, судя по ее недоуменному взгляду.
— Послушайте… — мужчина то ли растерянно, то ли смущенно прикрыл лицо ладонями всего на мгновение. А когда раскрыл лицо полностью, я уловил, что щеки его побагровели. — Если я скажу вам, что это был я, вы сильно удивитесь?
— Поясните? — спросила Золотарева, не удержавшись. На мгновение даже показалось, что она нервно хихикнула.
Олег вновь замялся, будто решал стоило ли произносить конфиденциальную информацию сотрудникам СК.
— У меня в соседнем городе… — несмело начал Власов, отведя взгляд в сторону. — Другая семья… Там женщина постарше моей нынешней невесты, и ребенок у нас есть. Дочка общая, во второй класс пошла только. И я не хотел бы афишировать это…
Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Копаться в чужом грязном белье решительно не хотелось. Раздражал еще и тот факт, что мы, похоже, в очередной раз промахнулись. Но, взглянув на Злату, я не уловил в ней горечь ошибки, а напротив. Она продолжала пристально глядеть на допрашиваемого, словно он не признался в измене жены, а посетовал на плохую погоду.
— А на фуре зачем выезжать? — со вздохом разочарования спросил я. — У вас, вроде как, машина имеется.
Власов скрепил руки в замок и облокотился об стол.
— Понимаете… моя Анфиса, она очень ревнивая. И я говорю ей, что выезжаю в рейсы вместо заболевших сотрудников, — признался он, оглядев нас взглядом провинившегося котенка. — Я надеюсь, это останется между нами?