Глава 17
Настоящее время
Вопреки всем ожиданиям, студенческий оказался подлинным документом студентки Журавлевой. Это подтвердил деканат факультета иностранных языков БГУ. Как и предполагалось, ни на документе, ни на записке не нашлось посторонних отпечатков пальцев, кроме наших. Нам не оставалось ничего другого, как пойти на поводу у анонима и посетить свадьбу Власова.
К ней мы подготовились знатно и обратились к помощи сотрудников СОБРа. У нас были основания для задержания Олега: помимо анонимного доноса, он больше трех раз проигнорировал повестки на допрос. Краснову так и не удалось застать его ни дома, ни в офисе. Власов определенно точно что-то скрывал, и это что-то было связано далеко не с его походом налево.
Золотарева абсолютно точно была уверена, что он наш клиент. Краснов спорил с ней время от времени, потому как был решительно несогласен. Дорофеев, как и всегда был на стороне профайлера, а вот капитан Смирнов и я до последнего сомневались в причастности Олега к делу.
Аноним не солгал. Бракосочетание Власова и его жены действительно состоялось. Но как только мы грубо ворвались на торжество незваными гостями, жениха нигде не оказалось. Злата и Сергей были ни капли не удивлены такому раскладу, а вот меня побег жениха озадачил.
В тот день я впервые увидел жену Власова — испуганную, одинокую, растерянную, брошенную новоиспеченным мужем. Вернее, не так. Видел я ее уже пару раз в ресто-баре, но лишь мельком. Но в тот день она впервые увидела меня — того, по чьей указке сорвалась ее долгожданная свадьба. По глазам ее такого приятного молочно-голубого оттенка, я сразу догадался, что она и знать не знала, что ее жених имел намерения сбежать, да и вообще имел какие-либо проблемы с законом.
Анфиса была единственным человеком, которого не пригвоздили к полу. Ее дрожащая ладонь с тонкой кистью еще долго продолжала удерживать недопитый фужер с шампанским. Глаза нервно и испуганно бегали от одного конца зала к другому. Миловидное лицо с детскими чертами не отображало практически ничего кроме эмоционального ступора.
Ее тишина звучала также громко, как и слова, застрявшие в испуганных глазах. Интересно, о чем она думала в тот момент?
Я удивился во второй раз, когда жена Власова в тот же день добровольно согласилась поехать на допрос. Какой может быть допрос, когда твоя свадьба сорвана, муж сбежал, а все гости почувствовали себя униженными и оскорбленными?
Ее движения были неуклюжи и растерянны. Глаза нервно бегали по столу в моем кабинете, пальцы бесконечно барабанили по стулу и оголенному бедру, губы ее были искусаны едва ли не до крови. Она без конца смущалась откровенного выреза на свадебном платье, но при этом довольно четко и слаженно отвечала на вопросы. Надо отметить, что жертвой того выреза стал не только я, но и Краснов. Казалось, от каждого ее движения вырез тот становился еще более глубже и откровеннее. И в какой-то момент я стал сомневаться, что это платье предназначалось до свадьбы. Впрочем, я быстро взял себя в руки, чего не скажешь о Матвее. Он то и дело скрывал любопытные взгляды и смущение за монитором тарахтящего компьютера.
В целом, показания девушки совпадали с показаниями самого Власова. И лишь во время допроса я вдруг осознал, почему она согласилась дать показания в тот же день. Она не особо-то горевала. Все ее движения отображали лишь одну безошибочную эмоцию — страх. Но чего она боялась? Или кого… Вот только я не мог до конца понять было ли это связано напрямую с делом или же то была ее личная неприязнь и недоверие к правоохранительным органам.
Анфиса была напугана и самой произошедшей ситуацией. Наверняка ей прежде не приходилось бывать в стенах управления СК, ведь сам факт нахождения на допросе уже наводит панику на граждан. Она без конца защищала Власова, и это было вполне предсказуемо. Было бы странно, если бы девушка не защищала своего супруга, а наоборот давала показания против него. В целом, Ростовецкая согласилась сотрудничать со следствием, будучи уверенной в невиновности мужа. На протяжении всего допроса не покидала мысль, что она знала больше, чем говорила. Поэтому с того дня передо мной стояла еще одна задача — выяснить что знала Анфиса и кого именно она боялась.